Чрезвычайно реалистично, чтобы быть сном, но слишком иррационально, чтобы считать реальностью. Триумф сумасшествия над разумом продолжается. Безумие бессмертно, его не задушишь, не убьешь.

Вспышка вдалеке… Визгливый, нарастающий грохот почти разрывает барабанные перепонки, выводя меня из состояния, близкого к трансу. Разрушительные взрывы, подобные грому, где-то рядом, за спиной, почти наступают на пятки.

Разум возрождается, работает с новой силой, сжигая потаенные резервы организма.

Еще один шлепок… Комки застывшей земли, словно камни, бьют в лицо. Разлепляю глаза…

Громадная мина в полуметре от лица. Она ухмыляется и шелестит крылышками, завораживая смертельной красотой. Новенькая. Блестящая. Муха на ней не сидела… Игрушка психопатов.

Ужас подрывает распухший мозг, подобно атомной бомбе, раскидывает его куски по пустоте вечности. Волосы встают дыбом, застывая стальными проволоками. Поджилки трясутся, а по всему телу носятся и кусаются одуревшие от страха ядовитые самки гигантских сколопендр.

Я до безумия устал умирать…

Мне до тошноты надоело начинать все сначала…

Время течет, как загустевшая бордово-черная кровь… Не торопясь. Секунда за секундой…

Но ничего не происходит… Взрыва нет!

Ни через минуту, ни через три… Взрыватель не сработал от удара! Меня переполняет радость. Умопомрачительное везение. Джек-пот! Хотя это намного лучше, чем даже выиграть миллион долларов в лотерею.

Окрыленный удачей, я вскакиваю и оставшийся путь до убежища пробегаю сломя голову. Ныряю в окоп и тяжелым ударом сапога распахиваю дверь бревенчатой подземной избушки.

Эта необдуманность едва не стоила жизни. Хорошо, что солдат в убежище, прежде чем стрелять, сначала смотрел в кого.

Землянка небольшая и темная. Освещается лишь керосиновой лампой. Из мебели — парочка пней вместо стульев и прогнивший деревянный стол. На нем лежат скомканные карты.

Передо мной мужчина лет тридцати, коренастый, невысокий. Со злыми глазами и топорщащейся двухдневной щетиной на мужественном лице. Судя по погонам — старшина. Он направляет ствол автомата прямо в центр моего лба. На спусковом крючке еле заметно подрагивает палец, готовый в любой момент спустить крючок.

— Не стреляй! Свои! — кричу ему и поднимаю руки вверх.

Плавно, не торопясь, до тех пор, пока не подпираю ими низкий потолок, покрытый слизью и копотью.

— Свои дверь с ноги не открывают! Ну, или хотя бы отборным матом приветствуют.

— Да наш я… Точно… Документы предъявить могу, — говорю я и пытаюсь опустить одну руку во внутренний карман шинели.

— Стоять, стрелять буду! — орет он так, что лицо его багровеет, — Что мне твоя ксива? Вы, фашистские гниды, их уже рисовать научились…

— Они настоящие, — перебиваю я старшину.

— Лучше я тебе, перед тем как голову разнести, ноги прострелю. И ты мне все расскажешь. Исповедаешься напоследок, — гаркает он, опуская дуло автомата чуть ниже. — Сегодня я за старшего. Я твой бог! Если для вас, узурпаторов, он существует.

Почему Сергей меня не остановил перед дверью? Неужели забыл?.. Или он здесь раньше не был? Как теперь выкручиваться? Теркин же пристрелит меня, как бешеную собаку! Придется импровизировать…

— Как скажешь, только не делай глупостей. У нас нет времени, старшина. Федор, друг твой, уже мертв. Немцы рядом, нельзя терять ни минуты. Слишком мало времени.

— Ты его и замочил. А имя угадал… Хотя нет — документы нашел.

В этот момент в голове мелькает спасительная мысль. Блокнот в кармане на груди… Вернее, не сам ежедневник, а текст, написанный в нем на третьей странице. Эту запись оставила медсестра, которую он случайно спас от неминуемой смерти. Хотя он даже имени ее не узнал… Девушка растворилась без следа на следующее утро. После этого все и началось… Но сейчас важно другое… Сергей помнит текст наизусть, ведь он перечитывал его тысячи раз. Помню и я…

— Объясни тогда это. Теркин Василий Степанович, старшина второго пехотного полка. Тысяча девятьсот четырнадцатого года рождения. Беспартийный, несудимый, призван в ряды советской армии в октябре тысяча девятьсот сорок первого года. К первой боевой награде представлен семнадцатого декабря за… Продолжать?

— Почти убедил, хватит. Но документы все же кинь!

Я вытаскиваю военный билет из кармана шинели и делаю все, как он просил. Солдат приседает на корточки, поднимает документы и внимательно их изучает, не отводя от меня ствол.