Мне начинает это нравиться… Я сам себя все больше пугаю… Не думал раньше, что так легко убивать людей…

Рука его все еще сжимает спусковой крючок, отправляя пули в невидимого противника. Но это длится недолго. Вскоре автомат уже пуст.

Больше перекуров не будет. Еще одна штурмовая бригада на горизонте. Сколько же их на меня одного. Да и дело не в количестве, а в качестве. Один их вид вселяет ужас, заставляя свободолюбивую душу искать новое пристанище. Игры кончились, это уже не «соломенные куклы».

Черные бездушные убийцы, одетые в бронежилеты. Они идут плотным, нерушимым строем ко мне со штурмовыми винтовками «M-16» наперевес. Сверкают красными от злобы глазами и руническими молниями на петлицах. Элитные эсэсовские головорезы, не знающие страха.

Откуда у них такие автоматы? Явно ведь еще не время для них… Это все больше напоминает бред. Сомнений в том, что это сон, уже почти не остается…

Возле ног трупа лежит бесхозная «колотушка» — самое надежное средство для поражения живой силы. В «Парабеллуме» остался последний патрон. Остается ждать, пока подойдут ближе. Отвинчиваю крышку в нижней части рукоятки. Дергаю за выпавший шнурок с фарфоровым кольцом. Прячу гранату за спиной, заталкивая за пояс, и начинаю внутренний отсчет…

Выпрыгиваю из укрытия прямо на эсэсовцев с пушкой и звериным оскалом. Выстрел…

Но в этот раз я промахиваюсь. Эсэсовец уворачивается, сместившись в сторону. Еще одно рефлекторное нажатие на спусковой крючок… Ничего… Щелчок.

Все, чего я добиваюсь, — разваливаю их стройный ряд. Теперь они рассыпаются вокруг, наставив автоматы на меня.

— Чего ждете, уроды? Feuer!

Срываюсь с места, стиснув до скрипа зубы, и выпрыгиваю вперед. Рукоятка пистолета с хрустом вписывается в переносицу бригадного вождя. В стороны разлетается свеженький коктейль из смеси белков глаз, соплей и крови. Как будто тут и должен быть пистолет.

Поворачиваюсь вправо, одновременно выхватывая кинжал из-за пояса обмякшего покойника.

Отличный тесак… С выгравированным на обоюдоостром клинке девизом «Meine Ehre heisst Treue!» и удобной рукоятью из лакированных деревянных накладок. Посередине их размещается металлический имперский орел со свастикой, а над ним рунные символы молний. Не то чтобы я все это рассмотрел за доли секунды, просто видел такие ножи раньше…

— Подавись своей лживой честью, фашист! — выкрикиваю я.

Уверенный взмах рукой, и нож находит себе место в шее ненавистного врага. Оружия больше нет… Теперь придется разрывать глотки зубами и захлебываться кровью врага. Вот оно — упоение фатальной битвой. Живым мне уже не уйти…

Бросаюсь вперед. Слышу дым и чувствую гарь костра… Все мосты сожжены… Времени остается все меньше. До взрыва гранаты совсем немного…

… семь, восемь…

Одновременные очереди с двух сторон пронзают тело насквозь. Я почти мертв, но тело несется дальше, чтобы в последний раз вонзить ногти в плоть и сомкнуть челюсти на кадыке мерзкого изверга. В сознании и душе уже нет ничего человеческого, лишь звериная ярость.

Безудержная, неукротимая, лютая…

… девять, десять… все…

Пространство раздирает ужасающий взрыв, разбрасывая мясное ассорти из захватчиков и меня, обагряя одинаково красной кровью землю. Она стонет от нестерпимой боли и содрогается в конвульсиях.

Но меня уже нет…

Тело по-прежнему потряхивает, но сознание подтверждает, что теперь это точно не сон.

— Владимир, вставай! Надо уходить! Вставай! Нельзя терять времени! — вопил Рихтер.

Вцепившись с недюжинной силой за грудки, он приподнимал меня от лежанки на несколько сантиметров при каждом рывке. Странное ощущение дежавю… Как тогда, в парке…

— Что случилось? Куда спешим? — спросил я, осматриваясь и протирая глаза.

Засыпал я в поезде и очнулся вроде здесь же. Я оказался прав — бессмыслица про войну всего лишь страшный сон… Алкоголь и усталость… Весь секрет бреда.

Вот только шума стало больше. Добавились крики и животный рев. Откуда бы им взяться?

Левая рука ныла от боли. Разжав кулак, я посмотрел на ладонь — серебристая фигурка, а под ней такой же формы глубокий ожог и запеченная кровь по краям. Что за ерунда? Может, галлюцинации — дело рук Химеры?

— Уходить надо по-английски и как можно быстрее. Адская бездна разверзлась. Мир сошел с ума. Демоны восстали из небытия.

— А попроще? Без аллегорических хитросплетений.

— Хотел бы я, чтобы все было по-другому, но все именно так, как я говорю. Да ты сам посмотри, что валяешься-то? — покрикивал Альфред, хватая со стола толстую книгу.

Пролистав до половины, он ткнул пальцем в страницу. Разорвав ее, вытащил из тайника в книге сверкающий нержавеющей сталью револьвер «Colt Anaconda» сорок пятого калибра.