Пару дней назад я настоял, чтобы она снова прошла полное обследование и, конечно, у нее снова оказался низкий гемоглобин, проблемы с гормонами и целая куча разной ерунды. Если бы я не был так увлечен желанием сделать из нее Приму - на ее фанатичной преданности балету пришлось бы поставить жирный крест. С другой стороны - у меня на руках беспроигрышный аргумент, почему она обязана завязать со своими идиотскими танцами у шеста. Я отложил этот разговор только потому, что он явно будет на повышенных тонах, а перед гастрольным туром карьере Ники это определенно не пошло бы на пользу. А вот когда она вернется, и мы отпразднуем ее феерический успех на заграничной сцене, у меня заодно появится дополнительный козырь, ведь Прима-балерине и жене известного бизнесмена не к лицу задирать ноги как будто она - рублевая блядь.

Я бросаю взгляд на часы и понимаю, что самое время начинать охоту.

Десять минут назад Виктория зашла внутрь - и по моим подсчетам должна сейчас находиться где-то возле кассы.

Обычно я действую более изящно, но в данном случае можно не заморачиваться длинными абсолютно идеальными сценами «судьбоносных встреч». Как говорится - не тот клиент, а я, как хороший бизнесмен, привык вкладывать в результат ровно столько сил, сколько по итогу будет стоит выгода. Виктория - дешевая добыча. Единственное, что делает ее интересной - мои личные проекции.

Я прохожу возле выхода как раз в ту минуту, когда Виктория появляется в раздвижных дверях с полупустым бумажным пакетом в руках. Она даже почти проходит мимо, но на этот случай у меня всегда есть безотказно работающее средство - фальшивый телефонный разговор. Люди могут не заметить человека, но знакомый голос всегда «бросается» в уши. В особенности, если это голос перспективного мужика.

— Олег?!
– Виктория становится передо мной, потому что я нарочно начал «разговор» спиной к ней.

Изображаю приятное удивление, жестами даю понять, что мне нужна минута, чтобы закончить и, с ее молчаливого согласия, за локоть увожу ее в сторону от потока покупателей. Продолжаю раздавать «ниочемные» указания, но локоть Виктории не отпускаю. Эту часть невербального подавления я называю «дрессировкой «к ноге».

— Я глазам своим не поверила, когда увидела вас в наших дремучих краях!
– восторженно трещит Виктория. На этот раз абсолютно искренне.
– Что вы здесь делаете?

— Мимикрирую под Санта-Клауса, - говорю нарочно загадочным тоном. Пусть сама придумает, что бы это могло означать.

— В октябре?

— Вот такой я плохой Санта-Клаус.
– Я еще немного увожу Викторию в сторону и вежливо вынимаю из ее рук пакет с покупками.
– Вам не кажется, что наша вторая случайная встреча - это уже намеки провидения?

Сегодня Виктория трезвая и на ее лице почти отсутствует косметика, из-за чего она, конечно, нервничает, потому что то и дело крутит головой, видимо пытаясь встать так, чтобы в поле моего зрения попадала только «рабочая часть» ее лица. Была у меня короткая связь с девушкой-фотографом, именно от нее я узнал, почему на фото женщины зачастую выглядят намного лучше, чем в жизни, даже если не используют фильтры.

Виктория, очевидно, в курсе, как выглядит если смотреть на нее в профиль, потому что у нее ужасный приплюснутый нос с заметно выступающей крупной нижней частью, и узкое лицо с большим тонким подбородком, поэтому в профиль она… гммм… В общем, это тот случай, когда красавица превращается в чудовище одним поворотом головы.

— Я… - Виктория заикается.
– Даже не знаю, как это назвать.

— Вы далеко живете? Вас подвезти?

Я в курсе, что живет она кварталом ниже, а в этот супермаркет ходит исключительно по вечерам, за вином и полуфабрикатами. Судя по весу пакета, все это она купила и сегодня.

— Буду благодарна, если подбросите, - не ломается Виктория, хотя до ее дома - пять минут пешком, и она вполне могла бы об этом сказать до того, как я усаживаю ее в машину. Но бедняжке очень хочется подкатить к подъезду в открытом «Порше».

— Это почти рядом, - просто констатирую факт и завожу мотор.

— А если серьезно - что вы делаете в таком месте?
– Радует, что, несмотря на весь гонор, этой «красотке» хватает ума хотя бы понимать, в каком отстойнике она живет.

Значит, я в ней не ошибся. Хотя, разве я хоть раз в жизни в чем-то ошибался?

— Виктория, вы имеете очень странное представление о людях определенного достатка.
– Сворачиваю не в арку, хоть так было бы короче, а на дорогу, чтобы сделать большой крюк. Мне не тяжело, а это тело, поймав свою порцию кайфа, приобретет необходимую мягкость и сговорчивость.
– Иногда я пью дешевый кофе из автомата и даже захожу в «Мак».

— Как в музей?
– смеется она.
– Чтобы убедиться, что за пределами вашего уровня жизнь все-таки существует?

Интересно, что она сказала бы, вздумай я поделиться своим голодным прошлым?