Это я должна быть рядом с Машей. Это всегда должна быть я… Никакие деньги этого не стоят.

К тому моменту, как мы въехали в деревню, я разве что не начала подпрыгивать, пытаясь ускорить движение автомобиля, который и так нарушал все возможные правила.

Вообще, я не приветствую нарушения ПДД. Всегда ругаю отца, когда он превышает скорость и учу Машу переходить дорогу только по пешеходному переходу, показывая пример. Я боюсь автомобилей и возможных аварий. Но сейчас готова была просить Игоря ехать ещё быстрей, хотя вовсе не уверена, что это вообще возможно.

Заметив знакомый забор, сказала, указав пальцем:

— Вот наш дом, притормози, я открою ворота.

Практически на ходу выскочив из машины, открыла замок ключом, который вместе со всеми необходимыми прикреплен к большой связке, украшенной маленьким пушистым брелком.

Игорь въехал во двор, и я, не дожидаясь, пока автомобиль остановится, бросилась ко входу.

— Ты быстро, — мама встретила меня на пороге.

— Да, — ответила, разуваясь, — она спит?

— То спит, то нет. Горячая. Я периодически протираю ей лицо тёплой водой…

Направилась в нашу с Машей спальню, и с каждым шагом сердце стучало всё быстрее.

Дочь действительно была укутана в одеяла. Её лицо было покрыто испариной, а рядом с кроватью стояла чашка с водой и влажным полотенцем.

Девочка спала, слегка распахнув пухлые губки. Её ресницы немного подрагивали, а маленькие пальчики сжимали край одеяла, прихватив ещё и прядь влажных волос.

Слёзы снова подобрались слишком близко к глазам. Я прикусила губу и подошла к кровати.

Конечно, будить дочку нельзя, но надо хотя бы немного раскрыть её.

Стянула одеяло со спины так, чтобы не задеть руку, крепкой хваткой удерживающую ткань, наклонилась и, не удержавшись, поцеловала малышку в лоб.

Горячая.

Тяжело вздохнув, вышла из спальни, оставив дверь открытой, и направилась прямиком на улицу.

— Ты куда? — удивилась мама, но я пропустила её слова мимо ушей, задумавшись.

Плотнее укутавшись в мужскую толстовку, вышла во двор.

Деревня уже просыпалась. Вдалеке слышался собачий лай, в соседнем доме пели петухи, напротив кто-то громко ругался.

Нам очень повезло с этим домом. Несмотря на то, что посёлок уже давно начал превращаться в обычное садовое товарищество, куда люди приезжают только отдохнуть, кое-где ещё жили самые настоящие бабушки и дедушки, разводящие домашний скот и встающие в пять утра, чтобы накормить кур и поросят.

В моём детстве здесь ещё было полно коров, которых сейчас осталось несколько на всю деревню.

Оглядев двор, не заметила Игоря, и автомобиль был пуст.

Вышла за ворота.

Суржевский медленно шёл по улице, заложив руки в карманы чёрных джинс, и осматривал дома наших соседей.

Я не сдержала улыбки. Он довольно забавно смотрится на просёлочной дороге среди деревенских построек.

— Куда ходил? — спросила, когда мужчина подошёл ближе.

— Осмотрелся, — ответил Игорь и глубоко вдохнул. — Я уже забыл, что воздух за пределами города совсем другой. Последний раз был в деревне лет двадцать назад… Как Маша?

— Спит, — ответила, оторвав приклеенный к идеальному лицу Суржевского взгляд, — пойдём в дом, на улице холодно.

— Я дождусь врача. Координаты не слишком точные, не стоит позволять ему тратить время на поиски нужного дома.

Я кивнула. Конечно, координаты не точные, я то знаю дорогу, и в навигатор забит путь только до деревни, чтобы можно было отслеживать пробки.

— Тогда я побуду с тобой.

Игорь ничего не ответил. Мы молча стояли рядом, рассматривая горизонт. За домами напротив нашего начиналось поле, постепенно переходящее в густой лес. Похоже, погода сегодня обещает быть хорошей. Солнце уже освещало макушки деревьев пока холодными лучами, капли вчерашнего дождя блестели на траве и кустах, а мне вдруг стало так грустно…

Потому что Маше плохо. Я ненавижу, когда она болеет. Каждый раз готова отдать всё, чтобы поменяться с ней местами. Теперь мы не сможем пойти за ящерицами, и Маша расстроится ещё сильнее.

А ещё грустно от того, что Игорь рядом, но будто бы далеко.

После совершенно сумасшедшей ночи, я не знаю как вести себя рядом с ним. Теперь снова миллион вопросов. Значит ли для Суржевского эта ночь хоть что-то? Потому что я совершенно точно поняла сегодня утром, что лишь рядом с этим мужчиной оживаю. Только рядом с Игорем оковы, тяжёлыми цепями окутывающие мою душу, спадают, позволяя вдохнуть полной грудью.