Я раскачивалась с носка на пятку, поджав губы и ожидая, когда за дверью стихнут шаги.

Это, блин, невероятно! Получилось! Нойнер согласился!

Я смогла. Я сделала это. Это с самого начала была я! Я предложила попытаться. Я договорилась о встрече. Я придумала прикинуться парой. И я сыграла роль хозяйки дома Суржевского, не сойдя сума от воспоминаний и его запаха.

— Уже можно, — слегка улыбнувшись, заявил Игорь, и я громко взвизгнула, подпрыгнув на месте.

— Господи! — заговорила, продолжая пританцовывать. — Это просто невероятно! Мы сделали это! Я сделала это! Теперь ты заплатишь мне кучу денег, и я смогу, наконец, хоть на время побыть с дочерью! А на Новый год мы полетим в Сочи! Нам там так понравилось… И не поедем, а полетим! Маша будет так счастлива. Фу-у-у.

Выдохнула, устав от быстрой беспрерывной речи и, наконец, сумела обуздать эмоции и остановить победные телодвижения.

Взглянула на Игоря.

Он стоял, привалившись плечом к стене, и смотрел на меня. Суржевский не улыбался. Он был холоден и хмур. Как и всегда. Тогда, в прошлой жизни.

Я сглотнула. Теперь я знаю, что означает этот взгляд.

— Ты молодец, — сказал мужчина и оттолкнулся плечом от стены.

Игорь прошёл мимо меня в гостиную, подошёл к бару и собрал стаканы из-под вина на стойку.

— Спасибо, — поблагодарила, войдя в комнату вслед за мужчиной — я правда старалась.

Игорь слегка изогнул бровь, чему-то удивившись.

— Старалась? Мне казалось, ты делаешь это с лёгкостью.

— Почему же? — теперь удивилась я. — Я никогда раньше не делала ничего подобного. Не работала с людьми такого уровня и уж точно не обсуждала бизнес и не предлагала сотрудничество…

— Я не об этом, — перебил Суржевский. — Я об уровне твоего актёрского мастерства.

Я резко прикрыла рот, так, что даже зубы клацнули, и едва сдержала разочарованный стон. Стало очень обидно. Ну, зачем он так? Я действительно гордилась собой, и совсем не тем, что умело обманула милого старичка. Моих заслуг больше. И Игорь это знает. Но зачем-то снова пытается меня уколоть…

— Хотя, я даже не сомневался. Кому, как не мне знать, что ты добиваешься своего любым путём. И притворяешься виртуозно.

Проглотив огромный ком из обиды и унижения, нахмурилась.

Злость. Я так редко ощущаю это чувство, что сейчас даже не успела подумать, прежде чем сказать:

— Конечно. Ты отлично знаешь, как умело я притворяюсь. Ты ведь ни разу не понял, что я имитирую оргазм, — помолчав секунду, глубоко вдохнула и громко простонала для убедительности, прикрыв глаза. — Вот. Похоже, правда? Я репетировала перед каждой нашей встречей, удовлетворяя себя в душе. Знала, что снова останусь ни с чем…

Я пожала плечами, разведя руки в стороны. Синие глаза Суржевского превратились в два бескрайних чёрных океана, и по моей коже пробежала толпа мурашек. Но я продолжала уверенно смотреть мужчине в лицо, ожидая его ответа.

Игорь молча вышел из-за барной стойки и медленно двинулся в мою сторону. Захотелось выскочить в коридор и захлопнуть дверь, прикрыв её шкафом. Суржевский зол. Я вижу это. Гнев буквально исходит от него и струится дымом из ноздрей.

Но я твёрдо стояла на одном месте, пока он преодолевал расстояние между нами. Под его взглядом я и не смогла бы пошевелиться, даже если б струсила.

Правда, я и трусила. Сердце колотилось, пытаясь убежать, оставив меня на растерзание хищнику. Но я стояла на месте, уверенно удерживая пронзительный взгляд.

Игорь подошёл вплотную. Пришлось запрокинуть голову, чтобы продолжать смотреть в его глаза.

Я снова почувствовала его запах. И жар, исходящий от его мощного тела. Казалось, он сейчас подожжёт меня.

Я чувствовала горячее дыхание на своём лице, и огненная волна пробежала по позвоночнику, добавив краски моему лицу.

— Что? — тихо рыкнул зверь.

Я приподняла бровь, продолжая свою игру.

— А ты думал, что совершенно невероятен? Поверь, все, у кого я хотела взять интервью и…

Суржевский не дал мне договорить. Он обхватил мой затылок рукой и притянул к себе, обжигая губы диким поцелуем.

Низ живота прострелило тысячами мелких взрывов, дыхание перехватило, и я не сдержала протяжный стон.

Меня словно столкнули в ледяную воду. Настолько холодную, что становится горячо, и тело колит сотня острых иголок.

Его язык мгновенно проник внутрь, не оставляя мне ни единого шанса на сопротивление. А ведь это было бы верно… Но разве можно говорить о правильных поступках, когда мозг полностью выключается, совершенно не помогая сердцу принимать решения?