Живым.

Твою ж…

– Надо же, а он расстроился, - удивилась Миара. – Нет, в самом деле! Он на тебе золотую сеть использовал, к слову, успешно, а ты расстраиваешься? Хотя ладно, потом расскажешь, что этому уроду надо было.

Уроду.

Но… если он прав? Если… Алеф никогда не лгал. Не считал нужным. А ошибиться? Он ведь мог ошибиться? В языке Древних, в… в трактовке всего увиденного? И если так, то это ладно… а если нет?

Если Алеф не ошибался?

И Древние тоже?

– Не ерзай, а то опять усыплю, - Миара убрала руки. – Ты прав… еще бы пару дней, но сейчас Вин не переживет небрежной перевозки. Тут телега нужна. И чтобы ехала медленно, чтобы не растрясли.

И выражение её лица сделалось донельзя задумчивым.

Все замолчали.

Винченцо смежил веки. Пусть свет проникал сквозь полог шатра рассеянным, но все равно причинял боль.

– А если… внаглую? – предположил Дикарь. – Просто объявить, что ты победила этого вот… в бою. В честном бою. И стало быть, конфликт исчерпан. Пусть выдают лошадей там, телегу и прочее, а сами могут быть свободны.

– Безумие, - Миара, впрочем, произнесла это не слишком уверенно. – Но…

– Люди боятся вашего брата, госпожа Миара. Боялись. Очень. После того, что было… там, на поляне, он показал истинную мощь мага. А если вы его одолели…

– Только отмыть тебя надо будет, - добавил Дикарь. – И как-нибудь морду лица поправить…

– Чем тебе мое лицо не нравится?

– Да всем нравится. Только пожеванное слегка… ну, и опухло.

Миара умела ругаться. И если бы Винченцо мог, он бы рассмеялся. Но сейчас он мог лишь лежать и слушать. Причем почему-то от услышанного хотелось улыбаться. Напрочь противоестественное желание, особенно, когда корежит от боли.

– С другой стороны, - меланхолично продолжил Дикарь. – Может, оно и к лучшему. Сразу видно, что бой был тяжелым…

– Издеваешься?

– Думаю. Вслух.

С другой стороны Винченцо тоже потрогали и эти руки были небольшими, но очень горячими. Впрочем, на прикосновение их сердце отозвалось сломанным ритмом. А в глазах потемнело.

– Рискнут они воевать с магом? – поинтересовался Дикарь.

Нет.

Не те, кто в здравом уме. Люди давно бы ушли, если бы не боялись, что маг ударит в спину. А теперь…

– Нет, пожалуй, - Миара зашипела. – Убери от него руки, ты хуже делаешь!

– Сама дура, - огрызнулась Ица.

Но руки убрала.

– Так, тихо… в общем… план таков. Оттираем тебя. Сможешь там… ну на всякий случай чего-нибудь намагичить? Для убедительности? Чумы не надо, но вот там столп огня или молнию какую?

– Смогу, - проворчала Миара.

– Вот и отлично…

Винченцо прикрыл глаза. На этот раз забвение было мягким, пуховым даже.

Миха поскреб щеку. Кожа зудела. И на щеках, и на шее, и руки вон тоже, словно комарьем обглоданные. Хотя нормальное комарье не способно было прокусить Михину кожу.

Маги, чтоб их.

Один мертвый. Второй – полумертвый, а третья довольно живая, но героических черт облику не хватает. План, надо признать, дерьмоватый, но… вот с другой стороны, что делать?

Дождаться ночи и свалить?

Не факт, что получится. Может, мага и не особо любят, но за шатром приглядывать будут. Хотя бы из чувства самосохранения. Да и Вина… на руках не вынесешь, на плечах – не выживет. Точно телега нужна, раз уж реанимобилей по близости не наблюдается.

Бросать… как-то не особо.

Он, конечно, и не друг, но ведь дело не в нем даже. Дело в том, что Миха будет себя поганцем чувствовать. А оно ему надо?

То-то и оно.

Ица…

Нет, втахаря не выйдет. Даже если позволят ночи дождаться.

Выпустить кого, чтобы пробрался в замок и сигнал подал? Опять же… кого? Миху? Дойти-то он дойдет, но как знать, что будет с этими, с оставшимися… Миару? Ей могут и не поверить.

Или сделать вид, что не верят.

Упыря? Еще веселее. Как бы его не пришибли от избытку радостных вестей. Тем паче баронесса точно ситуацией воспользуется. А чего она там удумает, Миха не знал.

Вот и остается…

Миаре он подал флягу с водой. А платок у нее нашелся. Кровь она кое-как с лица оттерла. Потрогала распухшие щеки и поморщилась.

– Ублюдок.

– Это ты про кого? – уточнил Миха.

– Сволочь! Вот… вот не был бы он покойником…

Покойником маг был. Таким, с виду вполне нормальным, тихим. Не дышал. Сердце не билось, дышать тоже не дышал. Миха спихнул тело на землю, а потом, обойдя по кругу, приноровился и рубанул.

– Спасибо, конечно, - пробормотала Миара. – Но можно было и без того.