– Я и сейчас в ужасе, - Миара нервно дернула плечом.

– Это другой ужас. Ты боишься, но ты готова ответить. Как уж получится – дело десятое, но в принципе готова. Ты не побежишь. Не отступишь. Не сдашься на милость победителю. А вчера, если бы он подошел к стенам, если бы ударил, могло бы повернуться по-всякому. И вот вопрос, почему он не воспользовался ситуацией?

– Потому что он ученый. Не воин.

Серая муть светлела. И в ней темными тенями проступали силуэты деревьев. Вон и шатры показались за второй линией. А уж дальше заблестели далекие огоньки костров.

Людей вот видно не было.

– Алеф привык действовать по плану. По очень четкому плану. В лаборатории иначе нельзя. Каждый шаг должен быть выверен. Обдуман. Как правило все… - Миара сделала сложный знак пальцем, будто пытаясь что-то нарисовать в тающей мгле. – Импровизации в лучшем случае ведут к утрате материала. В худшем… по-всякому. Вот он и привык. План. Действие. Оценка. Новый план.

– А разработать план на несколько шагов вперед?

– Он и был разработан. Только… понимаешь, никто не выжил бы после «Дыхания Арды». Это невозможно. А ты выжил. Добавь Винченцо, благодаря которому люди смогли уйти.

Она замолчала.

– Хальгрима это бы не остановило, - подал голос Джер, до того молчавший. – Он бы точно воспользовался моментом.

– Что ж, - Миара обернулась и одарила барона радостной улыбкой. – В таком случае нам стоит порадоваться, что ваш дорогой дядя скоропостижно скончался.

Только что-то подсказывало Михе, что радость эта не будет долгой.

И он, наконец, понял, на что смотрела магичка: на два огромных холма, которые пришли в движение, повинуясь силе и слову мага. Вот вздрогнул первый, стоявший перед линией шатров. И медленно, натужно поднялся на ноги.

А за ним и второй.

Миха видел лишь очертания. Размытые фигуры, какие-то ломаные, несуразные, будто слепленные наспех.

– Големы, - сказала Миара с улыбкой. – День обещает быть насыщенным…

Снова затрубили рога. А мальчишка с силой сдавил несчастную державу и на Миху поглядел с такой надеждой, что стало стыдно.

Наставник.

Да какой он, на хрен, наставник?

– Разберемся, - выдал Миха, стараясь улыбаться, только улыбка наверняка получилась кривой. – И с големами тоже.

Они приближались медленно, неспешно, ибо тот, кто управлял ими, точно знал: деваться из Замка некуда.

Глава 30

Ирграм переводил взгляд со жреца на Алефа, который нервно расхаживал по шатру и что-то бормотал. Господин был возбужден, и это пугало, ибо во времена прежние подобное состояние предшествовало очередной идее, возможно гениальной, но всяко требующей проверки.

Он остановился.

Развернулся на пятках.

– Ты ведь слышал? – сказал он, ткнув пальцем в клетку, в которой еще недавно сидел сам Ирграм. – То, что я говорил брату?

– Да, господин, - надо поклониться и низко.

Как ни странно, но именно Алеф, законный сын, любимый сын, гений, столь тщательно оберегаемый родом и отцом, был весьма требователен к слугам.

И не только.

– Понял ли ты хоть что-то? В принципе, ты всегда был довольно сообразителен, особенно с учетом твоего происхождения. Но дело такое… я сомневаюсь даже понял ли мой брат всю важность, но с ним у меня будет еще время на беседы.

И от бесед этих магу никуда не деться. Золотая сеть разрастается, пронизывая тело его. И счастье, что Алеф смилостивился или уж скорее испугался, что потеряет новую свою игрушку, оттого и позволил погрузить несчастного в сон.

Ирграм бы, пожалуй, тоже не отказался бы.

Пару дней забвения.

Или недель.

Вечность. Пока все не закончится.

– Не суть важно. Главное, я видел их!

– Древних, господин?! – Ирграм согнулся еще ниже. Нынешнее его тело было хорошо тем, что не испытывало неудобств, обычных для прошлого. И ныне, согнутый, он мог стоять сколь угодно долго.

– Именно. Видишь, я не зря тебя хвалил… та машина показывала… я сперва пребывал в замешательстве, но потом, оглядевшись, понял. Это же очевидно! Зачем Древним запечатлевать иные народы? Не раз и не два, но мне попадались изображения людей. Людей непривычного вида! Людей… таких, как он! – Алеф указал пальцем на жреца. – Темнокожих, темноволосых, темнооких. С чертами лица, весьма отличными от привычных нам.

Жрец не шелохнулся.

И не было ясно, понимает ли он сказанное. Вовсе слышит ли мага. А если и слышит, то доходят ли слова до разума и сердца.