– Я изучал. Я выкупил черепа мешеков времен последней войны. И сравнивал их с теми, что принадлежат белым людям. Разным людям. И мне удалось вывести несколько весьма существенных различий.

Он потер руки.

– Господин полагает…

– Мешеки – суть потомки Древних, - на губах Алефа появилась весьма знакомая мечтательная улыбка. – Полагаю, одичавшие, давно позабывшие о том, кто они есть. Но все одно они – потомки Древних.

Жрец приоткрыл глаз.

Полуобнаженный, ибо новой одежды ему не принесли, а от старой остались лишь грязные лохмотья, которых едва хватало, чтобы прикрыть чресла, он походил на дикаря.

Древние и… мешеки?

Великие созидатели, чьи творения пережили многое, и… мешеки?

– Когда я понял… когда осознал… я нашел все, что мог о мешеках. И множество легенд сходились в одном. Они пришли из-за края мира. Оттуда, куда некогда, многие годы тому, ушли Древние. Они вернулись во времена огня и смерти, чтобы завоевать мир. И каким-то чудесным образом сумели остановить гибель его. А после уже создали Империю. Нет, несомненно, она – суть жалкое подобие той, что существовала некогда, но все же… все же мы знаем мало. В книгах встречались упоминания о том, что мешеки весьма ценят чистоту крови и всячески стремятся её сохранить. И не потому ли, что это стремление – отголосок памяти о том, кем они были? Что ты скажешь? Ты ведь слышишь меня?

Жрец не шелохнулся.

– Тогда… тогда я думал, что времени у нас полно. И сказал отцу… мне нужно было, чтобы кто-то из наших оказался там. Чтобы дал мне материал для исследований. Вот и… пришлось действовать. По обстоятельствам. Отец бы не понял… я придумал про источник. А потом выплыли эти слезы неба… и оказалось, что плевать на источник, на все… но тут Миара помогла. Толковая девочка, но излишне впечатлительная. В общем…

Алеф остановился. Резко. И столь же резко успокоился, что с ним тоже бывало прежде.

– Мне нужно, чтобы ты отправился к ней. И донес кое-что… там, в замке, находится то, что принадлежит мне. И в свое время мне пришлось постараться, чтобы получить это, но… случилось нечто непредвиденное, огорчительное.

Ирграм вздрогнул.

Как-то не хотелось ему огорчать господина.

– В свое время мне удалось выйти на нужных людей. И мы договорились. Я сделал им пару сложных артефактов. Действительно сложных. А они обязались достать мне дитя чистой крови.

Жрец открыл глаза.

И закрыл.

Только и этого быстрого взгляда хватило, чтобы горло Ирграма сдавила невидимая рука.

– Но людям нельзя верить… люди безответственны. Наглы и безответственны. Непреодолимые обстоятельства… они просто продали мой материал другому! И сослались на посредника, мол, тот не исполнил договоренности. Он не исполнил, а страдать должен я? И что мне от головы этого посредника? Какой в этой голове смысл… не важно. Ты пойдешь к моей сестре. И скажешь, что я готов отпустить её на все четыре стороны. В конце концов, сама вернется. Она любопытна. И замок не трону. И людей. Но мне нужно мое дитя. Ясно?

– Д-да, г-господин, - клыки мешали говорить.

– И да… и еще то существо, которое сегодня дралось. Оно ведь выжило. Мне интересно, почему…

– Вы… всегда были любопытны, г-господин.

Алеф кивнул.

– Иди. Только оденься приличней и голема возьми… големы пригодятся. Там, в замке, должны понять, что мы не шутим… и да, - он щелкнул пальцами. – Обычные люди весьма ценят родственные связи, возьми с собой девиц. В знак моей доброй воли.

Сам он обошел клетку и замер в шаге от неё.

– И поспеши, Ирграм… времени у нас мало. Очень, очень мало…

– Времени у тебя вовсе не осталось, - ответил жрец на языке мешеков, но Ирграм понял. И Алеф, кажется, тоже.

Он улыбнулся так, по-доброму, и ответил:

– Поэтому мне придется поспешить. Если ты, не знаю твоего имени, да и не важно оно, не пожелаешь мне помочь. Но я очень постараюсь, чтобы ты пожелал. В конце концов, от этого зависит судьба мира.

Трубы возвестили о том, что что-то да изменилось.

Снова.

Миха подумал, что он начинает привыкать к хриплому этому реву. Он отряхнул воду с волос, потянулся и отправился к воротам.

Големы.

В ближайшем рассмотрении они оказались еще более уродливыми, чем это представлялось издали. Уплощенные тела покачивались меж многосуставчатых лап, которых Миха насчитал четыре пары. Тонкие шеи поднимались высоко над землей, и головы казались совсем уж мелкими. Скользили длинные хвосты, усеянные костяными пластинами.

Подобные же пластины покрывали и грудь голема. Из некоторых сизыми иглами выступали шипы, которые издали гляделись вовсе не страшными. Големы двигались неспешно. А за ними, тоже не особо спеша, явно не желая высовываться, держались люди.