Искренне расстроенным.

– Пока воспаления не началось, и если повезет, то раны заживут.

– Он…

– Господин Алеф в милости своей велел погрузить господина Винченцо в сон, дабы не испытывал он боли и иных неудобств, мешающих исцелению.

Охренеть. Какая поразительная, мать его, забота!

Но с другой стороны, маг жив.

Это хорошо.

Он, конечно, еще тот засранец, но Миха к нему успел привыкнуть. И… надо будет как-то вытащить его. Желательно побыстрее.

Правда, вопрос, как?

– Я рада это слышать, Ирграм. И рада, что ты рядом с ним. Ты всегда был верным добрым человеком.

Щека Ирграма дернулось.

А еще было в нем что-то такое… в корне неправильное. Вот было и все тут. Эту самую неправильность Дикарь всей шкурой ощущал.

– И потому тебе не стоит опасаться. Я не гневаюсь. Не на тебя.

– С-спасибо, г-госпожа.

– Так что тебе велено передать?

– Г-господин Алеф желал бы беседовать с вами, - Ирграм согнул спину. – Он будет рад воссоединению семьи.

Теперь уж щека дернулась у Миары.

– Но так же готов принять любое ваше решение. Если вы пожелаете продолжить свой путь, господин Алеф не будет препятствовать. А еще он не тронет ни это место, ни этих людей. Более того, он в знак своего расположения, он готов заключить договор о мире и дружбе.

Это было сказано чуть громче, чем следовало. И стало быть, не для Миары с Михой, но для стражи, которая держалась в отдалении.

– Подтерждая добрые свои намерения он отправляет вам этих девушек…

Девушек почти сталкивают со спины голема, белые, трясущиеся от ужаса. И кажется, не понимающие, что происходит.

– Господин Алеф сожалеет о произошедшем. И понимает, что появление его принесло некоторые неудобства. И готов их компенсировать. Он подарит владетельному барону голема…

Ирграм замолчал. Ненадолго.

– Если ему вернут то, что принадлежит господину.

– Артефакты Древних? – насмешливо поинтересовалась Миара.

– Нет, - Ирграм покачал головой. – Дитя крови мешеков.

Стало тихо.

Очень-очень тихо.

– Господин готов ждать ответа. До утра. В случае отказа, он вынужден будет действовать. П-простите, г-госпожа, - Ирграм поклонился и отступил.

А Михе подумалось, что он в дерьмо не вляпывается. Он из него выбираться не успевает…

Глава 31

Служанка подала чашу с горячим вином и удалилась. От вина пахло пряностями, и Миха не сразу решился пригубить его. Параноиком становится.

Хотя… с такой-то жизнью чего ждать?

Баронесса заняла место у окна. И полуденное солнце высвечивало бледное лицо её, подчеркивая глубокие морщины. Да и вовсе она вновь казалось немолодой, болезненной женщиной.

Или не казалась, но была?

Рядом на низеньком стульчике устроился Джер. Без доспеха, но в том же венце, на котором поблескивали алым светом камни. Шарик державы он положил на колени, придерживая одной рукой.

Такхвар стоял.

И Арвис.

Миаре досталась низкая скамеечка, на которую та устроилась с видом равнодушным. Может, и в самом деле плевать было.

Миха же стоял.

И почему-то чувствовал себя виноватым. Хотя уж точно для того не имелось причин.

– Стало быть, твоему брату нужна ты? – в третий, кажется, раз уточнила баронесса. – И… несчастное дитя?

– Да.

– И потом он уйдет?

– Возможно, - Миара разглядывала собственные руки. Пальцы её были тонкими и вовсе казались полупрозрачными. – Или нет.

– Мы можем потребовать клятву.

– Нет, - Миха все-таки сделал глоток, а заодно уж и подумал, что обед давно прошел, не говоря уже о завтраке. И прошел ведь мимо Михи. Там, на крепостной стене, не кормили.

Плохо.

Люди ведь тоже голодные стоят, а это не добавляет ни веры в доброго барона, ни в целом боевого духа. Надо будет поинтересоваться, пусть хоть бутерброды какие сделают или что тут принято.

– Эти клятвы ничего не стоят.

– Смотря какие, - задумчиво произнесла Миара и вздохнула. – Но ты прав. Почти любую клятву можно обойти. Хотя бы… скажем, он уйдет, а спустя день-другой вернется. Или не сам, но отправит кого-нибудь. Ему даже не нужно будет вслух обозначать свое желание. Хватит и намеков.