Чёрт. Всё-таки, я изменился. Стал каким-то озабоченным. Совсем как спермотоксикозный подросток. Не совсем отдавая отчёт в собственных действиях, я положил руки на грудь и стал её мять.

По сути, всего лишь второй размер. Но какая же она упругая… господи… невозможно оторваться. Даже сквозь рубашку с пиджаком я ощущал эту теплоту, эту кровь с молоком…

— Аксёнова…? — Подозрительным тоном обратилась ко мне Алевтина Игоревна. Она таки вылезла из-за стола и медленно стала подходить к платформе. — Что вы делаете?

— Я… мышцу потянула просто. Разминаю.

— Вы меня удивили, Аксёнова. — Остановилась на месте замдиректора. — Такая молодая девушка, и такая способная.

В голосе Алевтины Игоревны я слышал уважение по отношению к Екатерине. Всё же, не она тогда спорила с ней в кабинете, а я. И поэтому относиться плохо к Аксёновой ей не было особого смысла.

— Я…много тренировалась… — За разговором я незаметно опустил руки за спину и стал щупать попу.

О боже. А тут природа наградила ещё лучше…

«Так! Всё!»

Я отправляю сознание обратно в своё тело и восстанавливаю доступ для Аксёновой. Перед глазами вижу небольшую лужицу из слюны и скамейку, стоящую в нескольких метрах от меня. Поднимаюсь на ноги. Сажусь обратно. Сминаю обгоревшую бумажку с Буквой и пихаю её в карман. Сила пропадает.

Как раз в этот момент в зоне видимости появляется замдиректора. Она подходит ко мне и головой кивает в сторону Аксёновой, что сейчас с недоумевающим лицом крутится по сторонам.

— Смотри, какая способная девочка. Учись, Воронцов!

— Согласен…

Алевтина Игоревна выпроводила нас из зала и отправила в кабинет номер восемь. Сказала, что второе испытание будет на проверку интеллекта. Пообещала прийти минут через десять с бланками для заданий.

Мы с Аксёновой дошли до кабинета (он был на том же, первом этаже), и я попытался дёрнуть дверную ручку. Отлично, не заперто.

Мы уселись за соседние парты и стали ждать.

— Слушай, а чего у меня так грудь болит? — Екатерина поёрзала на стуле. — Да ещё и…

— Зачем ты пыталась усугубить ситуацию?

— Ты о чём? — Не особо скрывая ехидную улыбку, спросила Аксёнова.

— Разозлила замдиректора своей первой атакой.

— Да это случайно вышло. А чего ты так возбудился? — Екатерина закинула ногу на ногу и повернулась в мою сторону.

— Можешь не притворяться. Твоя актёрская игра больше на меня не действует.

Аксёнова приподняла бровь и с интересом осмотрела меня с ног до головы своими кошачьими глазами.

— Ты меня удивил.

— Думала, что и дальше сможешь притворяться беззащитной девочкой, чтобы я тебе помогал?

— Ладно тебе. Всё честно. Ты помогаешь мне — а я иду с тобой на свидание. Разве не справедливо?

— Хех. С такой логикой не поспоришь, конечно.

— Или ты уже не хочешь меня?

Я сглотнул слюну и попытался не поддаваться на провокации. Хотя и было невероятно сложно пропускать мимо ушей такие «оговорки».

— Можешь не беспокоиться. Я уже дал слово, и всяко разно помогу тебе с остальным. Но вот потом… потом твои фокусы со мной уже не пройдут.

— Ну, так потом я найду кого-нибудь другого. — Екатерина сделала ехидный кошачий прищур.

— Слушай, а как ты поняла что… ну… что я тот, кто сможет тебе помочь?

— Женская интуиция… А вообще, я ни на что особо не надеялась. Просто… ты подвернулся мне в тот день. Когда мне отказали в поступлении, я и правда расстроилась, поэтому, когда увидела, что ты шёл по коридору, попыталась подключить все свои природные навыки, чтобы заставить тебя мне помочь. И, бинго! У меня получилось! — Радовалась Аксёнова.

Интересная особа. У неё и правда талант. Обвести за нос меня, Верховного столетнего Библиотекаря… притворяться невинной овечкой, используя меня в своих целях. Она однозначно далеко пойдёт.

Пока что Аксёнова не настолько беспринципная, но… подобных людей я уже знавал. Чем дальше — тем хуже. Пройдёт десять, пятнадцать лет, и девушка по головам взберётся на Олимп. Если об кого-нибудь не споткнётся, конечно…

Мне стало немного стыдно перед самим собой. Ведь из-за бушующих гормонов я упустил из глаз тот факт, что меня дурачат. И хотя сейчас это не стоило мне абсолютно ничего, но в будущем, если дело будет касаться чего-то серьёзного, нужно быть намного внимательнее.

— А как ты всё-таки… каким образом все эти манекены стали изрезаны? Я помню только, как я стояла в центре, а потом… потом сознание будто провалилось в какую-то бездну, и очнулась я, когда всё уже кончилось.