– Чёрт! Чёрт! Чёрт!!! – Эверетт тихо ругался сквозь зубы примерно на каждый третий шаг. Ну а как прикажете не сквернословить, когда ступеньки слишком высокие, а идти приходится почти наощупь?

К счастью, на втором этаже обнаружилось окно, и Эверетт раздёрнул плотные шторы, пустив в дом хоть немного света. Уф! Лестница, которую он преодолел, была крутой и узкой. Слава богу, что в этой темноте он не упал и не свернул себе шею. Это было бы слишком досадно – даже не увидев вожделенное богатство, закончить свой земной путь, запнувшись о ступеньку.

– Так-то вы встречаете нового хозяина, – пробормотал он себе под нос, чувствуя, как ярость закипает в груди. Его бросило в жар. Наверняка ещё и щёки покраснели. Вспыхивал Эверетт всегда легко, зато и отходил от гнева довольно быстро.

Ладно. Спокойствие! Осталось совсем немного. Перед ним была дверь, наверняка ведущая в гостиную, если, конечно, ирландские дома строили хотя бы примерно по той же логике, что и английские.

Эверетт толкнул её плечом, но проклятая дверь не поддалась. Заперто, что ли? Он толкнул ещё раз (безуспешно) и, распаляясь ещё больше, занёс кулак, чтобы постучаться.

Как назло, ровно в момент дверь распахнулась, и Эверетт, неловко взмахнув руками, ввалился внутрь комнаты. Он наверняка упал бы, если бы его не поймал человек, который так неожиданно открыл дверь с той стороны:

– Чёрт вас побери! – рявкнул Эверетт, когда его вдруг подхватили под локти, обдав запахом табака (точно такого же, какой любил курить Клиффорд), рывком поставили на ноги и смахнули с плеча несколько пылинок.

– Добрый день, мистер Эверетт. Простите, я не слышал, как вы стучали, – низкий приятный голос раздался почти у самого уха, после чего собеседник отстранился, убедившись, что гость больше не собирается падать.

– А я и не стучал, – буркнул Эверетт в ответ.

Ему наконец-то удалось рассмотреть собеседника. Тот был высок, широкоплеч, на вид разве что немногим старше самого Эверетта. Тёмные – почти чёрные – глаза смотрели с любопытством, но при этом цепко, даже оценивающе, так, что сразу хотелось отвести взгляд. Незнакомец слегка склонил голову набок, напомнив Эверетту то ли ворона, то ли грача, то ли ещё какую-то чернопёрую птицу (в орнитологии он не был силён). Тёмная, слегка поношенная, но всё ещё крепкая одежда сидела весьма ладно, чёрные волосы до плеч были забраны в не слишком аккуратный (в Лондоне уже давно никто не носил подобных причёсок) хвост, на чисто выбритом лице выделялся «птичий» нос с небольшой горбинкой и острые скулы.

– Меня зовут Фоули, – представился это странный человек-птица. – Помните, я вам писал.

– Да-да, что-то такое припоминаю, – Эверетт снял шляпу и сунул её собеседнику. Его запоздало осенило, что управляющий – это не совсем слуга, но надо же было кому-то отдать шляпу? – Кстати, я думал, вы старше.

– Какое совпадение, – отозвался Фоули своим бархатным голосом, в котором Эверетту почудилась скрытая усмешка, – признаюсь, то же самое я думал о вас.

Эверетт маленькими глотками пил вечерний чай, который принесла одна из горничных (Фоули назвал девушку Дэйзи. Похожее, это была та самая – одна из трёх невест Вилли. Кстати, и впрямь миловидная). Он молчал, всматриваясь в лицо собеседника, и спрашивал себя: интересно, мог ли этот человек взаправду кого-нибудь убить? И мысленно отвечал: о да, ещё как мог! Эверетту казалось, что Фоули бросает на него хищные взгляды и улыбается каким-то своим тайным мыслям. Но, возможно, у него разыгралось воображение, а управляющий ничего такого не думал, просто пил чай.

– Надеюсь, дорога была доброй. Как вам понравился Ардферт? – Фоули тоже говорил с ирландским акцентом, но, к счастью, не таким ужасным, как у Вилли. По крайней мере, Эверетту не приходилось напрягаться, чтобы понимать его вежливые фразы. Речь Фоули была размеренной и правильной, без каких-либо местечковых словечек. Это добавило очко в его пользу, но, к сожалению, другая чаша весов – та, на которой лежало бандитское прошлое, – пока перевешивала. Чёрт побери, да этот Фоули и лицом был похож на контрабандиста из пустошей! (Эверетт никогда не встречал контрабандистов, но в его воображении они всегда выглядели примерно так, только ещё с клочковатой бородой.)

– Дорога была ужасной, – буркнул он, поправляя запылённые манжеты. – Жду не дождусь, когда смогу привести себя в порядок.

– Полин греет для вас воду. А вы уже видели нашу тисовую аллею? – Фоули сказал это с такой гордостью, будто сажал эту аллею лично, хотя тем деревьям явно была не одна сотня лет.

– Да, думаю, её можно будет оставить, – задумчиво отозвался Эверетт, вертя в пальцах ложечку. – Она отлично подойдёт для пеших прогулок. А, может, и для конных – я, признаться, не понял, велика ли её протяжённость…