Эверетт закусил губу, обдумывая услышанное. Выходило, что управляющий его покойного деда был головорезом из клана таких же головорезов с тёмным прошлым. Он сунул руку в карман. К счастью, пистолет был на месте. И даже заряжен.

Что бы там ни говорили, Эверетт ни за что не отправился бы в дальний путь без оружия. Стрелял он хорошо – спасибо отцу, увлекавшемуся охотой. Но на душе всё равно было неспокойно, сонливость как рукой сняло, и, несмотря на жару, по спине пробежал липкий холодок. Во что же он ввязался?

Оставшуюся часть пути до особняка Эверетт больше не мог заставлять себя любоваться красотами (хотя окрестности Ардферта были поистине живописными), и то и дело трогал холодную рукоять пистолета: так становилось хоть немного спокойнее.

Когда они въехали на тенистую часть дороги, Вилли сообщил, что теперь до школы святого Брендана рукой подать. Впереди, среди светлых стволов старых тисов, кажется, действительно виднелись какие-то постройки.

– Это старые кельи, – пояснил Пол-лепрекона, хотя его и не спрашивали. – А то, что в`круг нас, – священная роща. То есть её остатки.

– Для кого священная? – Эверетт спросил первое, что пришло в голову, просто чтобы хоть что-нибудь сказать.

– Да для всех. Когда-то для друидов, нонче – для добрых христиан. Ну п`мните же: святой Брендан! Он, кстати, много лет п`тался отыскать в этих краях короля Курои. А потом собрал рыбаков десятков шесть – все, как на п`дбор, праведники. Они вместе взошли на к`рабль и уплыли в Тир-на-ног. Это в`лшебная страна такая. Думаю, теперь они там вместе с Курои пируют так, что аж стены трясутся. Так себе и пр`дставляю: эль льётся рекой, на вертеле жарится кабанчик, играет музыка, песни… эх, кр`сота. Мне бы так!

У Эверетта наконец сложилось завершенное мнение о провожатом. Портрет получался нелестный: болтун и враль, пьяница и бабник, а теперь, выходит, ещё обжора и завистник. Ну просто-таки грешник из грешников.

– Вот и приехали, – Пол-лепрекона, не подозревая, что гость уже в мыслях осудил и припечатал его всеми ярлыками, натянул поводья, останавливая телегу. – Вылазьте. Вход вон тама, думаю, св`ими ногами дойдёте, а то мне ещё р`спрягать.

– Не забудь отнести вещи в мою комнату. Надеюсь, её уже приготовили, – Эверетт выбрался из телеги и посмотрел вверх.

Особняк казался громадным, но изрядно обветшалым. Ох, только бы крыша не протекала: этого счастья ему и в Лондоне хватило.

– Не волнуйтесь, Никлас всё отнесёт!

Телега, грохоча колёсами по каменной дорожке, скрылась за углом, и Эверет с облегчением выдохнул. Наконец-то хоть немного тишины…

Серые каменные стены старинного особняка всюду, куда хватало взгляда, увивал сочный зелёный плющ. Кое-где даже окна позаплело. Должно быть, в те комнаты почти не проникал дневной свет.

В левом, полуразрушенном крыле дома определённо никто не жил. В стене, словно запавшие глазницы, зияли пустые рамы, и плети плюща радостно вились, всё дальше проникая в комнаты. Кое-где на крыше не хватало кусков черепицы, часть стены третьего этажа раскрошилась от дождей и ветров (осыпавшиеся камешки, похоже, сразу растаскивали, чтобы посыпать ими дорожки). Если перед домом когда-то и были газоны и клумбы, то теперь они превратились в неровно скошенное разнотравье с частыми белыми звёздочками маргариток.

Вокруг особняка росли старые тисы с полыми стволами, посветлевшими от времени. Под деревьями Эверетт разглядел пару беседок, в одной из которых валялись деревянные лавки. Наверное, их вытаскивали, когда занятия в школе проходили на свежем воздухе.

– Подзаборная школа, – он всё-таки сказал это вслух. Следом сорвался едкий смешок, но на самом деле Эверетту весело не было.

Он несколько раз заносил кулак, чтобы постучаться, столько же раз опускал руку и ненавидел себя за неожиданную робость. Чёрт побери, это теперь его дом! Разве он не может войти сюда с гордо поднятой головой, как хозяин? Конечно, может!

Он дёрнул дверь. Та поддалась, открываясь легко и без скрипа. Эверетт, мысленно добавив: «помоги мне, Боже», шагнул через порог.

Глаза не сразу привыкли к темноте, и сперва ему пришлось идти, выставив перед собой руки, чтобы не наткнуться на стенку. Вдруг носок сапога упёрся в ступеньку, Эверетт к своему стыду споткнулся и чуть не упал.

– Эй! – негромко позвал он. – Здесь есть кто-нибудь?

Ответом была гробовая тишина. Дом, казалось, жил своей тайной жизнью. Во тьме слышались какие-то скрипы, шорохи (может, мыши), даже вздохи. Эверетту пришлось напомнить себе, что призраков, как и фейри, на свете не существует. Но, несмотря на все самоуверения, он не удержался от короткого возгласа, когда где-то наверху хлопнула оконная створка.