Секундные раздумья прерывает стук в дверь. По ощущениям в анклаве прошло не больше получаса, а значит тут минут пять. Может, чуть больше.

— Господин! Ваш обед! Вы тут, господин? С вами всё хорошо?

Трактирщик Клоуш.

Подхожу к двери, прислушиваюсь.

— Ты один?

Пауза.

— Конечно, господин. Кто... еще со мной может быть...

Врёт, паскуда. Такую ложь я чувствую издалека. Я знаю, что это он помогал бандитам меня убить.

— Благодарю. Оставь на пороге и уходи.

Снова пауза.

— Господин, у нас кошки, мышата-крысята... Нагадят в харчи.

Заведение, где спокойно в таком признаются?. Да уж, это не люкс-отель в Москве.

— Оставь говорю.

Краем глаза смотрю на дыру в стене, которую тут называют окном. На улице стало чуть шумнее. Люди потихоньку приходят с шахт и полей — в основном дети, которые физически неспособны работать от рассвета до заката.

Если сейчас вломятся, то смогу ли я выпрыгнуть из окна? Успею ли? Нет... Слишком неуклюж, а нырять с высоты второго этажа весом в два центнера — гиблая затея. Переломаю ноги.

Значит, постараюсь спрятаться в черепе.

Может, мне и кажется, но... я будто слышу какое-то перешептывание за дверью.

Отступаю к кровати.

— Я не один, понимаешь? — осторожно говорю. — У меня тут женщина.

Теперь они немного подумают, прежде чем делать глупости средь бела дня.

— Правда, господин? Но когда успели?.. Вроде, никто не заходил...

Сомнения в голосе старика напрягают, но не то, чтобы у меня был богатый выбор, как врать.

— Плохо смотрел.

— Понимаю... господин. Неужто, пока я на кухне был... Ну... Кх-м... тогда я оставлю ваши харчи тут. Аппетита вам приятнейшего... Бабка моя... Кх-м... Ладно... Если что, я буду внизу, господин.

Слышу удаляющие шаги старика. Только его. И больше никого...

Что ж так напряжённо-то...

Они... еще за дверью?

Стою у дверей минут пять. Или десять. Иногда забываю дышать...

Ничего не слышу...

Может, я просто паранойю? Нет, серьезно. В таких обстоятельствах грех не вздрагивать от каждого шороха. Вот увидишь, Ден, пройдет месяц и подружишься с голосами в голове.

— Ква-а-а!

Вздрагиваю. Медленно оборачиваюсь.

На грубом подоконнике сидит жаба — та самая, которую я благородно спас из коварных лап местных детей-аборигенов.

— Ты... прикалываешься? — шепчу я.

Подхожу ближе. Зеленое и толстое создание пялится на меня мутными глазами, раздувается. Выглядываю из окна. Высоко. Нет мыслимых сил, которые позволили бы ей сюда забраться.

Смотрю на жабу с небольшой опаской:

— Тебе чего надо, подруга? Целоваться не буду и питомцы мне не нужны. Как ты сюда попала вообще? И почему я разговариваю с жабами?..

Вздыхаю. Слишком много странного в этом мире. С виду только кажется, что это обычное средневековье. Там да сям что-то всплывает. То магия, то зомби, то говорящие черепа и летающие земноводные.

Первая мысль — выкинуть жабу обратно в окно. Но живодер во мне отказывается просыпаться. Вторая мысль — культурно вынести ее на улицу, но что-то мне не хочется выходить из номера с крепкой дубовой дверью и массивным засовом. Особенно когда за ней чудится чье-то присутствие. Тут я в какой-то, но безопасности.

Беру жабу в руки. В ней килограмм, не меньше. Холодная, но на удивление гладкая, а не как склизкий комок с болот.

— Ну что уставилась? Не жить же мне с тобой.

Эх, ладно. Как раз хотел провести парочку экспериментов.

Подхожу к двери, минут пять напрягаю слух. Ничего. Может, все-таки показалось?

Аккуратно отвожу засов, открываю дверь.

Никого. Только крыса пялится из угла своими красными глазками.

У порога лежат деревянные тарелки с едой и два кувшина с водой и каким-то пойлом. Быстро заношу, закрываюсь.

Сажусь на кровать. Выкалупливаю пальцами из похлебки маленький кусок мяса, нагло сую жабе в пасть. Поначалу она возмущается, но вот уже жадно проглатывает угощение. Смотрит на миску в ожидании продолжения банкета.

Говорят, животные чувствуют отравленную пищу и жрать ее не будут. Я, конечно, не уверен, что на жаб и людей яды действуют одинаково, но как бы и выбора у меня особо нет. Не с голоду же дохнуть. Я уже и так на пределе своих жиробасных сил.

Заталкиваю в жабу еще пару кусков. Минут десять жду, не начнет ли она плавиться или хотя бы уныло поквакивать, «умоляя» о быстрой и безболезненной смерти. Но жаба только вырывается из рук в попытках нырнуть в тарелку с МОЕЙ похлебкой. А ведь тут и так мяса кот наплакал.