Лавочник меняется в лице, сообразив, что ляпнул лишнего.

— Пригодится, говоришь? — хмыкаю. — Вряд ли ты имел в виду, что я на медведя пойду, а?

— Что вы, господин...

Поднимаю руку, дружелюбно улыбаюсь:

— Расслабься, лавочник. Я тебя ни в чем не виню и уважаю, как честного дельца. Давай с тобой поговорим не как господин с простым человеком. А как мужик с мужиком.

Лавочник моргает, вертит головой во все стороны, смотрит на меня, как на привидение, снова моргает.

— Г... господин, я... как-то... хм... простите, но вы прямо изменились. Вот... пропали вдруг и тут явились. Может, случилось что с вами? Помощь какая нужна?

Так, нужно быть осторожнее. Хотя как еще расспрашивать людей о том, что интересно? Притвориться жирным идиотом? Нет уж...

— Я никуда не пропадал, друг мой. Просто слухами земля полнится. Ну так что, расскажешь, что народ говорит и почему это мне твой браслет может понадобиться?

Тишина.

— Боюсь я, господин. Ляпнул сдуру. Простите уж, старика.

Накидываю на лицо самое серьезное выражение:

— Не ври. Не боишься ты ничего. Я тоже по твоим глазам вижу, какой ты человек. Придуриваться ты, конечно, можешь, но напугать тебя непросто. Такому я готов пообещать, что все сказанное мне я унесу в могилу.

Видимо, что-то в моих словах лицемерного лавочника интригует. Он слегка приподнимает уголки губ, но из образа пугливого смерда выходить не спешит:

— Ладно, господин Римус. Поговаривают тут злые языки... что выжить вас хотят со свету. В вашем же Доме завелись... недоброжелатели. Во. Недовольные, так сказать, кхм... чем-то. Больше знать не ведаю. Ведать не знаю. Вы простите, вроде как, и не наследник Дома. Никому... кхм... не мешаете... Но вы как пропали, так вся деревня только и балакает, что добрались до вас...

Никому не мешаю, но балакают, что до меня добрались недоброжелатели. Значит все-таки кому-то мешаю. Нестыковочка, лавочник. Кажется мне, что ты чего-то недоговариваешь.

В общем, придется мне самому узнавать, кто против меня точит зубы. И начать надо с трактирщика. Судя по бандитской записке, он меня споил и им передал.

Продолжаю доброжелательно улыбаться лавочнику:

— Нового ты мне ничего не рассказал, друг. Так что не переживай. Ну, так почем браслет?

Лавочник быстро переключается на делового человека:

— Четыре золотых всего, господин. Дешевле отдаю, чем сам покупал. За три брал!

Сужаю глаза. Чтоб меня врун-торгаш да на понт взял. Меня?!

— Значит, за две золотых купил. Понятно, — называю первую пришедшую на ум цифру.

— Да чур меня! Чтобы я своему господину врал!

Смотри-ка. Не ведётся.

— Я такой видел в городе, — вру до последнего. — За две продают.

— Э-э-э...

— Мамой клянусь, — улыбаюсь шире.

— Ну... э-э-э... я-то давно покупал. Наверное, подешевели с того времени. Только это в городе, а мы-то в глубинке. Перевозка, охрана, — вздыхает. — Ладно, скину малёха. Три золотых и восемь серебряников.

Понятно. В одном золотом — десять серебряников. По логике тогда серебряная монета — это десять медяков. Обычно вес монет подгоняется под удобную стоимость металла.

— Говоришь, от медведя спасет? От ножа? Меча? Топора? Стрелы?

— Ну-у-у, как бы вам сказать, господин. Смотря какой меч или стрела. И смотря в какой руке. Да и разряжается браслет от любого действа, так сказать. Споткнетесь неудачно, считайте десятая часть разрядилась. От переломов не спасет. Не говоря уж про магию...

Ага, значит это что-то типа укрепления кожного покрова. Превращусь в жесткий мешок с жиром. Похер на анатомию. Всё у них тут, блин, просто. Ну или я пока ничего не понимаю.

А теперь самое сложно. У меня нет столько денег. Значит, пора их «заработать».

— Вопросов, говоришь, не задаешь? — кладу на стол серебряное кольцо. — Тогда не спрашивай, почему такой важный, как я, предлагает тебе купить вот эту безделушку.

Лавочник деловито кивает, ловко подхватывает украшение, вертит у лица:

— В моем деле любопытные долго не жи... кхм... не работают, господин. Я ведь не всегда был лавочником, знаете ли. Были разные времена. Ну, вы, может, слышали... Так, ладно... — пробует кольцо на зуб. — Серебро чистое. Но работа грубая. Возьму по весу. Три серебряных монеты.

— А продашь потом за сколько? — ухмыляюсь я.

Вопрос, конечно, непрофессиональный, но иногда нужно показать толику деловой наглости.

— Господин, ну как бы... Эх... ну, начну с пяти монет. Продам за четыре без проблем.