— Вот и славно. Уверен, мы с тобой сработаемся. Так, подожди немного, я еще кое-что притащу...

Ухожу, через десять минут возвращаюсь запыхавшийся и раскладываю на столе почти всё свое добро. Лук, шесть стрел, еще одно кольцо, семь картинок с голыми бабами-мутантками. Ремень с волком и ожерелье решил пока приберечь. Больно уж заметные, а лавочнику я пока не доверяю.

— Ох ты ж бабку мою за висячие сиськи, — загораются глаза лавочника. — Господин, уж не в грабеж ли вы подались этой ночью? О, простите... Без вопросов... Так... Это колечко получше будет. Дам шесть серебряных. Лук обычный... Ну не смотрите так. Правда простой. Ничего особенного. Любой малой такой из веток сделает...

Скрещиваю руки на груди:

— Врешь?

— Вру. Хорошее качество. Три серебряных. И три медяка за стрелы.

— Договорились. Что по картинкам? — киваю на обнаженку.

Я прекрасно вижу, как лавочник старательно отводит от них взгляд, чтобы не показать заинтересованности. Специально оставляет их напоследок.

— Ну-у-у, — лениво мнет картинки. — Это я продать не смогу. Себе оставлю. Лишь бы баба моя не увидела...

— Я ей не скажу. Почем?

— По серебрушке за штуку, — отвечает слишком уж быстро.

Ого!

— Так, ну-ка возвращай, — тяну руку. — Продам в другом месте.

— Два серебряка, господин! Даже в городе дешевле! Но там бабка всегда со мной, не купить!

— По три.

Пауза. Лавочник аж краснеет от натуги.

— У-у-у... ладно...

Блин, слишком быстро согласился. Продешевил, значит. Ладно, хрен с ним. Вообще, удивлен, что они так дорого стоят. Думал медяк им цена. А тут по цене серебряного кольца и очень качественного лука. Вот что значит цена спроса. Художников у них, видимо, мало, а лук каждый второй абориген из палок сделает.

Чешу затылок и перебарывая жадность, думаю, стоит ли предлагать лавочнику ДРУГИЕ товары. Ладно, черт с ним. Вроде мужик нормальный. «Серьезных» людей я за километр вижу. Они своей «темной» репутацией очень дорожат. В делах незаконных это единственное бесценное качество. А кидалы и болтуны долго не живут...

Оборачиваюсь, убеждаюсь, что в лавке никого нет и никто не подглядывает в окошко. Высыпаю на прилавок горсть сушеных грибов.

— Друг, а вот это что? Правильно ли я понима-а-аю...

— О-о-о, — загорается лавочник.

Йес-с-с! Я никогда не промышлял такими делами, но сейчас вопрос выживания, так что от небольшого наркодельца моя совесть не пострадает.

На мое удивление, лавочник хмыкает, сует гриб в рот, жует. Мой внутренний наркобарон воет. Что за безобразие?! А заплатить за кайф?

— Моя баба такие на зиму сушит, господин Римус. Обычные цветные сыроежки. Оставьте себе. Посолите и с картошечкой печеной... Вкуснота.

Мой внутренний наркобарон умирает в слезах.

Скупой лавочник загребает добро, а я забираю СВОИ сыроежки. Отсчитывает мне три золотых и три серебряных монеты, округлив в меньшую сторону.

— Хм... еще три медяка.

— Ох, точно. Простите старика, господин. Память уже не та. Вот, пожалуйста.

Лыбится он мне тут.

Так, ладно... Теперь с бандитскими деньгами у меня три золотых, семь серебряных и две медных монеты. На браслет не хватает еще восемь медяков... А ведь еще на что-то жизнь надо.

Похоже, лавочник замечает мою трагедию на лице:

— Не хватает, да?

— А ты наблюдательный.

Хитрый меняла упирается руками в стол, чуть напирает на меня, понизив голос:

— А может это... у вас еще что в закромах имеется, господин? Я человек непривередливый. Всему применение найду.

Смотрим друг другу в глаза. Получается какое-то невербальное общение двух очень деловых людей.

— Может и имеется. А может и в будущем что-нибудь поимеется. Подороже и поинтереснее.

Лавочник хмурится, отстраняется:

— «Подороже и поинтереснее» означает опаснее... для дела. А вы, господин, простите старика, человек заметный, знатный... — кашляет, замолкает.

Но я понимаю, о чем речь. Производственные риски. Много неизвестных факторов. Например, почему это аристократ подался в мелкие темные делишки? Уж не «ревизором» ли он заделался после очередной попойки в таверне. Мало ли какая алкобелка разгулялась в моей голове.

Киваю:

— Репутация моя не нравится, да?

Лавочник не отвечает, просто слегка улыбается. В его глазах я замечаю что-то, похожее на заинтересованность, не связанную с деньгами. Хотя о чем это я... Если бы ко мне пришел в лавку важный человек с «делами», я бы тоже попробовал прощупать его с целью приручить для дальнейшего выгодного сотрудничества.