Странно, но приятная сладкая истома, подаренная мне Богатыревым, не улетучивается вместе с аппетитом. Мое тело по-прежнему реагирует на него. Желает и мучается. Этому человеку удается отключать мои мозги и оголять примитивное плотское возбуждение, жажду потакать первобытным инстинктам.

Я с большим трудом держу себя в руках, пока переодеваюсь. Приходится глушить в себе очередную волну нахлынувшего сексуального голода. Стараться не смотреть в сторону одевающегося Богатырева.

Надев джинсы и майку, пальцами расчесываю волосы и выпрямляюсь перед своим любовником.

— Я готова.

Застегивая запонки, он обводит меня взглядом и хмыкает, задержав его на моей руке.

Да, я не надела кольцо Ярослава. Во-первых, оно в крови. Во-вторых, похоже, я передумала выходить за него. И в-третьих, я ему изменила. Носить после всего этого подаренное с любовью украшение — кощунство и надругательство над его чистыми, светлыми чувствами.

Взяв мой чемодан, Богатырев спускается вниз, отдает охране распоряжение следить за матерью и усаживает меня в машину.

Ко мне мы едем молча. Я лишь изредка бросаю немой взгляд на его руки и профиль. Мелко подрагиваю от воспоминаний, как мы занимались любовью в тесном салоне, и ловлю себя на вероломной мысли, что хочу это повторить.

— Не сейчас, — вдруг отвечает он, сворачивая в мой двор.

— Читаешь мысли? — усмехаюсь я.

— О том же думаю. Только Саша важнее. — Смотрит мне в глаза, пристыдив. Достает коробку с заднего сиденья и показывает мне. — Понравится?

— Она девочка воспитанная. Если не понравится, просто выкинет, когда ты уйдешь, — подшучиваю я. — Конечно, ей понравится! Она любит проводить разные эксперименты.

Богатырев улыбается одними лишь глазами. Польщен, что угодил дочери. По всей видимости, очень переживал, выбирая подарок.

— Идем, — зову я его, вопреки недавнему заявлению, что ноги его не будет в моем доме.

Победил. Захватил. Поработил. Добился своего.

Мама встречает нас счастливой улыбкой, а мне вдруг становится очень горько. На какое-то время я забылась, потеряла ориентиры. Обвиняла маму в ее вранье и предательстве, а ведь это она не позволила мне сделать аборт. Без ее помощи и поддержки Саша не появилась бы на свет. А это даже больше того, что они с папой дали мне, удочерив и вырастив.

Бросившись в ее объятия, на мгновенье чувствую себя маленькой девочкой, провинившейся перед родителями. Утыкаюсь в мамино плечо и, заплакав, шепчу:

— Прости меня, мам. Пожалуйста.

— Все хорошо, Рита, — отвечает она, гладя меня по голове. — Всякое бывает. Ты меня тоже прости… Платон, входите, не стойте в дверях, — переключается она на Богатырева, выпуская меня из объятий.

Он закатывает в квартиру мой чемодан и вглядывается в коридор, по которому нам навстречу летит радостная дочка.

— Мамочка! — визжит она, кидаясь ко мне.

Ловлю ее на руки, прижимаю к себе и целую в висок. Моя девочка так тепло и сладко пахнет, что жизнь, какой бы тяжелой ни была, вновь обретает яркие краски. Все проблемы кажутся по плечу.

Она буквально душит меня своими ручками, когда наши с Богатыревым взгляды встречаются. Он совсем другой. Будто подмененный. Смотрит на Сашу с несвойственной ему нежностью. Взгляд переполнен желанием тоже обнять ее. Но он лишь протягивает ей коробку, едва я выпускаю ее из рук.

— Привет, принцесса, — улыбается, присев перед ней. — Это тебе.

— Здравствуйте, — смущается она и, получив мое одобрение, принимает подарок. — Вау! Спаси-и-ибо! Бабушка, смотри, что мне дядя-папа подарил!

Дядя-папа… Даже у меня в груди колет. Представляю, каково Богатыреву.

— Так пригласи его вместе с тобой разобраться, что с этим делать, — подсказывает ей она. — А мы с мамой пока на стол накроем.

Саша обхватывает своей ладошкой палец Богатырева и тянет его в детскую.

— Пойдемте я покажу вам, какая красивая у меня комната!

Он как завороженный, быстро скинув туфли, плетется вслед за дочерью. И тут меня осеняет, что Саша — не только мое слабое место, но и его.

— Ритуль, ты как? — приводит мама меня в чувство, приложив ладонь ко лбу.

— Нормально, — хмурюсь я. — Почему ты спрашиваешь?

— Ты так-то два дня назад в аварию попала.

— Да пустяки! — Отмахиваюсь я. — Мадлен звонила?

— Она в ярости, — отвечает мама, направившись в кухню. — Говорит, еще не выплатила кредит за машину. Но Ярослав с ней потолковал и… — Она оборачивается, когда я замираю на пороге. — Запуталась ты в мужиках, Рита, да?