— Я, Рита, не тот мужик, который достанет для тебя звезду с неба, — выпустив дым, произносит Богатырев. — Я не буду по выходным крутиться у плиты и бегать по дому с тряпкой, чтобы сделать тебе приятное. Я не принесу тебе завтрак в постель восьмого марта, и на день рождения не стану выворачиваться через задницу, чтобы угодить с подарком. Я никогда не назову твою маму мамой и не буду потакать твоим капризам, если они меня бесят. Все, на что ты можешь рассчитывать от меня, это бабки, стабильность, защита и охрененный трах. А главное — ты знаешь, что я всегда говорю правду. Прямо в глаза.

— Ты многое скрываешь, Платон. Это равносильно обману.

— Если что-то скрываю, значит, тебе не надо об этом знать. — Он опять затягивается сигаретой.

— Однажды ты скроешь от меня любовницу. По этому принципу.

— Я семь лет мастурбировал, думая о тебе. Ты уже выработала у меня иммунитет к любовницам.

Украдкой гляжу на его мощную руку на руле и, сглотнув, отворачиваюсь. Интересно, если скажу ему, что хочу быть одна, он отступит? Или эта гора мышц не будет давать мне прохода, пока снова не подчинюсь?

— Ты как-то сказал, что ради меня готов убить. Нормальную женщину это должно напугать.

— Ты нормальная женщина?

Этим вопросом Богатырев опять приковывает мое внимание к себе. За последние дни я неоднократно доказала свою «нормальность», так что смысла спорить нет.

— Тогда почему ты выбрал меня?

Его глаза опасно поблескивают, когда он делает очередную затяжку.

— Я взрослый самец, Рита. Давно наигрался. Я доминант, который жаждет достойного противостояния. Мне не нужна пресмыкающаяся кукла, за цацки причмокивающая при отсосе. Я хочу волчицу. Дикую и необузданную.

Выбросив недокуренную сигарету, Богатырев резко отодвигает свое сиденье назад, выдергивает меня из кресла и усаживает на свои колени.

Край задравшейся юбки едва ли не впивается в бедра, а горячее мужское дыхание обдает мою шею рваным жаром. Словно языки пламени лижут кожу, раз за разом жаля в одно и то же место.

— Я, Рита, не сватаюсь, — шепчет он, пальцами отодвинув мои волосы и заглянув в мои испуганные глаза. — Я перед фактом тебя ставлю. Чтобы знала, что тебя ждет, когда поженимся.

— Поженимся? — переспрашиваю чуть ли не по слогам. — Ты поди и Сашу удочерить собрался?

— Она мне не чужая, чтобы ее удочерять. Я намерен через суд доказать отцовство и получить на нее новое свидетельство о рождении.

— Они потребуют анализ ДНК. Где гарантия, что я тебе не вру и она действительно твоя дочь?

Он усмехается, чуть склонив голову и сощурившись.

— Не очень-то она похожа на тебя. И еще меньше на твоего бывшего. Гены, Рита, не сотрешь. Она даже характером в меня. Ты это знаешь.

Его крепкие объятия и напористость дарят мне не просто ощущение комфорта и тепла, а надежду, что с этим мужчиной я обрету свое счастье. Пусть он не такой, как все, и многие его черты я ненавижу. Пусть мы с ним разные, и объединяет нас лишь два фактора — одинаковые предпочтения в сексе и общий ребенок. Но наверное, именно он — тот, кто мне нужен. Ведь это без него я не могу дышать, а не без Ярослава.

Обвив его шею руками, я прижимаюсь лбом к его голове и закрываю глаза. Просто ловлю мгновенье. Наслаждаюсь.

— Я позвоню тебе завтра, Платон.

— Точно не хочешь, чтобы я остался?

— Мне надо самой с этим смириться. Не дави на меня, пожалуйста. Лучше займись мамой. Узнай, что там за клиника, куда хочешь ее отправить.

Отодвинувшись, пальцами глажу его волнистые волосы на затылке. Не верится, как мы, два совершенно разных человека из параллельных миров, сумели найти друг друга. Слегка касаюсь губами его губ и отстраняюсь. Слезаю с колен, беру сумку и выхожу из машины. Махнув на прощание рукой, закрываю дверь. Не жду, пока Богатырев уедет. Сразу иду домой.

В почтовый ящик больше не заглядываю. Хватит. Даже если в нем что-то лежит, подождет.

Уже снимая туфли в прихожей, слышу, как тихо поскуливает мама где-то в гостиной.

— Ма-а-ам? Са-а-аш? Я сегодня пораньше… — Вхожу в комнату и вижу плачущую на диване маму. В ее дрожащих руках записка и любимая мягкая игрушка Саши.

— Рита, прости меня! — навзрыд причитает она, подорвавшись с дивана и кинувшись ко мне в объятия. — Я не думала, что она… Она…

Вырвав записку из ее руки, пробегаюсь глазами по строчкам, написанным уже знакомым мне почерком.