Так как катер был сделан не из алюминия (как «Волга»), а из полуторамиллиметровой нержавейки, и моторы были потяжелее, то и двигался он помедленнее, чем изделие конца пятидесятых годов двадцатого века. Тем не менее километров шестьдесят в час при нужде мог продемонстрировать – а на скорости в районе пятидесяти он, в силу того же «увеличенного веса и габарита», должен был двигаться «гораздо плавне». Поскольку никто сравнить плавность движения возможности не имел, мнение самого Маркуса никто и не оспаривал. Как и тот простой факт, что лучше уж выстроить причалы с глубиной воды в метр, чем плестись на способных пристать к любому берегу медлительных плоскодонках.

Конечно, Маркус «Волгу» взял лишь в качестве «примера»: у него и моторов было два, да и в «техзадании» было несколько принципиальных отличий. Например, так как путешествия предполагались достаточно длительными, на катере появился гальюн (и катер на метр с небольшим «удлинился» по сравнению с прототипом), а так же небольшой «буфет» с холодильником и электрочайником (эти «комплектующие» были просто вытащены из «Ютона»).

Так как в Рязани, как и в нескольких других городах, такие пристани были уже построены, римлянина без особых проблем посадили на судно и довольно быстро доставили к строящемуся Алексину. Быстро – это по нынешним временам, а Маркусу восемь с половиной часов сидеть за рулем не понравилось. Впрочем, он уже в Рязань ходил, ему не понравилось в основном то, что пришлось проделать это дважды с одним перерывом на сон. Но мнение свое он предпочел оставить при себе, ведь Лиза предупредила парня, что «этот гость очень важен для нас». Впрочем, он и сам это прекрасно понимал…

Римлянин, правда, поначалу принялся настаивать на том, чтобы шестеро его охранников-преторианцев тоже с ним ехали, но одумался, когда разглядел «плавсредство». Тем более, что робкие просьбы Тимона тоже взять его с собой в Школу были просто оставлены без внимания, а ему все же объяснили, почему это невозможно. Еще римлянина успокоило то, что Мирон – младший брат Тимона – сказал, что встречать его приехала богиня, которая почти в одиночку, уничтожила несколько турм степняков:

– С ней еще была тогда богиня Ирина, но Ирине не очень нравится воевать. Поэтому она лишь снесла голову наглецу, посмевшему пустить в ее сторону горящую стрелу… За двести шагов снесла, и сказала при этом, что горящие стрелы ее оскорбляют. Мне рассказал об этом человек, который сам все видел, он теперь богиням прислуживает в их городе, а за это богини вернули ему молодость…

В Алексин катер пришел еще засветло, и там римлянину, не дав даже времени на короткий отдых, посадили в «самодвижущуюся повозку» (Маринин «джып») и уже через полчаса он прибыл, наконец, в город богинь «Школу». Марк Ливий на первый взгляд охарактеризовал его для себя в стиле «бедненько, но чистенько», но когда его пригласили – минут через десять после прибытия – на первую аудиенцию к «Верховной богине», первую часть этого определения он тут же запихнул куда подальше. Что такое стеклянное окно, он прекрасно знал, и хорошо представлял сколько такое окно может стоить. Но окно, через которое мог бы пройти всадник вместе с конем, закрытое цельным – причем изумительно ровным и прозрачным – стеклом, он даже примерно оценить не смог – а в небольшой комнате, куда его привели, таких окон было шесть…

Римлянин – хотя бы в силу его статуса – дураком не был. И если какие-то сомнения в божественности тех, к кому ему удалось попасть, у него и остались, то в том, что эти женщины явно не простые смертные, он уже не сомневался. И потому, отдав должное хотя и не роскошному, но весьма вкусному и сытному обеду, он даже не раздумывал, выбирая один из предложенный Верховной вариантов:

– Мы можем либо быстро обсудить то, зачем вы к нам приехали, и в этом в меру сил нам поможет Ольга Александровна – при этом Лиза указала на Олю-большую. – А можем быстро обучить вас нашему языку, и обсудить любые волнующие вас вопросы более подробно. Обучение займет не очень много времени, если вы проявите должное усердие, то справитесь за пару недель, – уточнила она, – и владение языком после этого не будет идеальным, но понимать друг друга мы будем без проблем.

Латынь у Ольги Александровны была неплоха, хотя с сильнейшим бетийским или даже лузитанским акцентом, но Марк Ливий Павел умел думать на перспективу:

– Хорошее понимание важнее мелкой выгоды. Я изучил язык алеманнов за пару месяцев, а ваши учителя наверняка куда лучше, чем у варваров. Если нельзя выбрать оба варианта, я предпочту второй.

– Хороший выбор, а на оба варианта у нас нет времени, – ответила Лиза, и Марк не понял, имела ли она в виду под словом «нас» себя и Марка или самих богинь. – Кстати, лет через двадцать, даже чуть меньше, именно алеманы нападут на империю, так что знание их языка будет весьма полезным… а насчет нападения алеманнов…

– Ранней весной через семнадцать лет они пройдут сквозь Limes Germanicus и заберут себе Десятичные поля. Рим их разгромит в конце весны, но уже возле Аквилеи, и Десятичные поля не вернет – на очень плохой латыни ответила на недосказанный вопрос сидящая возле Лизы Лера: она специально попросилась на эту аудиенцию, чтобы лично увидеть «современного римского патриция». – Я не помню, кто будет вождем алеманов, да это и не важно…

– Если через семнадцать лет, то такого вождя можно было бы…

– Я же сказала: неважно. Не один, так другой возглавит нападение. Конечно, это еще не поздно исправить… как и вообще все еще не случившееся. Например, можно не дать убить Гордиана. Мальчик неглупый, жалко его…

– Вы сказали убить императора? Когда это произойдет?

– Учите язык, время еще есть. И поговорить, и исправить неслучившееся…

Лера латынью овладевала еще во время учебы в университете: захотелось ей Цезаря в подлиннике почитать. Читать – научилась, но разговаривать для нее было сущей мукой. Потому что прочтенные (или кем-то произнесенные) слова мгновенно всплывали в памяти, а вот те, которые следовало еще произнести, упорно прятались. Так что, хотя у нее было много вопросов к римлянину, она предпочла с ними подождать.