– Думаешь, лучше отправить туда Дашу?

– Разве что на экскурсию. Если у Тимесития какая-то хроника, она ее найдет и подскажет лечение. Если он заболеет после ранения какого-то… спроси у Вероники и матери, у них вроде было несколько парней-фельдшеров, одного-двух таких с запасом йода и стрептоцида держать возле Гордиана и Тимесития было бы неплохо. А если постоянная торговля наладится – ну, если ты им оружия много решишь для этой войны продать, то можно будет и вахтовым методом парней в поле обкатать. С Гордианом ведь тоже ясности нет: то ли его солдаты убили, то ли он от заражения помер после ранения.

– Вот за что люблю историков, так это за ответы, покрывающие все возможные варианты. А еще за абстрактное и совершенно глобальное мышление. Погибнет какой-то парень – пошлем другого, рассыплется какое-то государство – выстроим новое. А людей считать…

– Добрых правителей не бывает, сама знаешь. В походе на будинов погибло больше сорока парней, и мне каждого до слез жалко. Будинов не жалко, но… жизни этих сорока парней спасли – причем уже спасли – пять с лишним тысяч других жизней. Циничный подсчет, я знаю – но иначе-то нам и считать нельзя. Мы для этих людей – богини. Хреновые, но уж какие есть – и они нам не просто верят, они по факту нам вручили свои жизни. Веря, а многие уже и точно зная, что мы делаем все, чтобы их жизнь стала лучше. И веря, а большинство уже и твердо зная, что если мы кого-то из них посылаем на смерть, то лишь для того чтобы спасти гораздо больше жизней. А что до фельдшеров этих, так они курс молодого мордобойца у Ангелики все прошли, себя от мелких неприятностей защитят… вдобавок этот Марк беречь наших фельдшеров будет больше, чем себя самого.

– Пожалуй. По твоим словам он имперец, жизнь свою не задумываясь отдаст за ее благо. Кстати, ты слышала что случилось в Рязани с преторианцами?

– Нет, что-то пропустила.

– Преторианцы там со скуки дохнут, и один решил развлечься. Приставать начал к какой-то девушке, но на его беду попался он за этим занятиям на глаза Ангелике – она приехала из карантина мужиков забирать на стройку дороги к Рязани…

– Она его убила?

– Если бы. Она отпинала всех преторианцев, которые бросились приятеля защищать. Как я поняла, только центурион по щам не получил: он как-то быстро сообразил что происходит и орал, чтобы все немедленно прекратили.

– Этот центурион – старый приятель Марка, с ним еще в Германии где-то служить начинал. Ветеран…

– Да они все ветераны.

– Я не об этом: Марк мельком упоминал, что центурион этот ранен был сильно, теперь руками едва двигает. Так что в драку он по немощи не полез…

– Может быть. Неважно. Говоришь, что Марк созрел для разговора? Давай еще раз освежим в памяти наши основные тезисы, а его… давай завтра к одиннадцати. Попробую до вечера обо всем договориться – и отправим его домой. Надоел он тут уже, откровенно говоря. А с Дашей я сегодня поговорю…

Пока римский посол изучал основы Великого и могучего, случилось два важных события. И одно было очень важным: был запущен металлургический завод в Дубне. По такому случаю почти все (кроме учительниц, занятых в школе) посетили этот славный город, где в торжественной обстановке Катя зажгла огонь в домне. Когда Лера сказала Марку, что во владениях богинь вина не пьют «потому что вино делает мужчин слабыми, а женщин глупыми», она слегка покривила душой: после запуска домны женщины все же устроили неслабый такой праздник. Но иногда – это же почти «совсем не», так что душа Леры осталась спокойна.

Еще через неделю в домну начали грузить руду, а Лена разожгла печь уже мартеновскую. А еще через день ранним утром домна выдала первый чугун, к вечеру превратившийся в сталь. Которая через жалких двенадцать часов превратилась в стальные листы…

Таким образом Дубна, уже ставшая самым большим городом в окрестностях (там теперь жило чуть больше пяти тысяч человек) стала и самым важным – временно, конечно, но тем не менее. Главным же в пуске металлургического завода стало то, что появились материальные основания для совершенно предметного разговора с римским послом. Который, кстати, занял гораздо меньше времени, чем даже ожидала Лиза но тут уж она «сама была виновата». Хотя, возможно, и Марк Ливий Павел язык не досконально освоил.

Лиза с самого начала решила не тянуть кота за хвост, а потому сразу после обмена краткими приветствиями поинтересовалась:

– Что вам от нас надо?

– Мне сказали…

– Я знаю, кто и что вам сказал. Я жду вашего ответа на простой вопрос: что вы хотели, когда собрались ехать к нам?

– Вы делаете прекрасные мечи…

– Сколько?

– Что «сколько»? – удивился римлянин, и даже не вопросу, а тому напору, который обрушила на него Divina Elizabeth.

– Сколько вы хотите купить мечей?

– Зависит от того, сколько вы хотите за них получить. Сколько стоит один?

– Один? Думаю, тысяч пять денариев.

– Дорого… – сокрушенно произнес посол, – боюсь, что для нас это слишком дорого.

– Дорого потому что один и делать дорого. Но цена сильно зависит от того, сколько вы купите.

– А если сто мечей?

– Нисколько, не то количество чтобы вообще за работу браться.

– Триста? Если вооружить такими мечами преторианцев…

– Вооружайте хоть ассенизаторов, меня это не интересует. Если вы закажете три сотни, то один обойдется… думаю, где-то не дороже пятисот денариев.