Лиза подумала, что дочь ее, конечно, придумала очень красивое и уместное оформление этого печального места, но снег, который выпадет зимой, наверное нарушит странную гармонию. Конечно, и Вере Сергеевне, и Нине это уже не очень важно…

Год двести сорок седьмой отметился несколькими громкими событиями, хотя большую часть из них «громкими» сочли лишь попаданки. Двое третьекурсников мединститута сделали три успешных аппендэктомии (и две неуспешных, но Вероника сказала, что одну и она бы успешно не провела, так как слишком поздно спохватились, а одну… операция-то прошла успешно, но сепсис…) Алёна нашла, наконец, нужный грибок и приступила к производству стрептомицина. То есть ей удалось сделать почти грамм препарата – но лиха беда начало. Наташа Зотова, пользуясь записями Веры Сергеевны, сделала аспирин из продуктов переработки бурого угля. Не ахти какое уж достижение, аспирина и так хватало – но теперь не приходилось обдирать каждую осинку, обнаруженную в лесу. Ходан закончил постройку машинного зала ГЭС на Москве-реке и тут же начал его переделывать: Кати вместо обещанного агрегата на пятьсот киловатт сделала восьмисоткиловаттный и он не влезал в заготовленное место. Впрочем, переделок ожидалось не слишком много: Ходан успел подготовить место только под один генератор и даже если его не получится переделать в срок, то следующей весной по крайней мере один агрегат должен был заработать на новом, сразу под него подготовленном месте. Хотя бы один, но Кати пообещала сделать все пять запланированных агрегатов, так что результат практически полностью теперь зависел от Ходана.

Зато железная дорога, проходящая поверху плотины ГЭС, уже дотянулась до торфоразработки, а новая ветка от Каширы была выстроена аж до Пахры – примерно в том месте, где может быть появится Подольск. Правда пока вагоны через Оку перетаскивались на пароме, но мост уже строился…

Люда засеяла привезенными из окрестностей Пантикапея одуванчиками пару небольших грядок. Не то, чтобы родных одуванчиков ей не хватало, но крымский был – согласно определителю – тем самым «крым-сагызом», из которого в довоенное время в СССР добывали каучук. Сколько этого каучука добудется, никто не знал – но хоть сколько-то всяко лучше чем нисколько.

Саша в процессе ремонта «Тигра» разобрал его до винтика. Обратно пока не собрал: слишком многое, по его (и Леночкиному) мнению предстояло поменять на новое, которое еще предстояло как-то сделать. Однако, тщательно изучив полученную груду разных деталек, он изготовил новый дизельный мотор – который издали был похож на «тигровский» мотор Ярославского завода. Главным образом похож цветом (испачканного маслом чугуна) и немного похож весом (меньше чем в два раза всего тяжелее), ну и мощностью около двухсот лошадок. Правда была и определенная «непохожесть», делавшая невозможной замену старого мотора новым в автомобиле: из-за шести цилиндров вместо четырех он просто по размеру под капот влезть не мог. Зато в моторе не было никакой недоступной «электроники», да Саша и не предполагал его для автомобилей использовать: такой мотор в локомотиве был гораздо нужнее, да и Маркус на него взгляд положил. Впрочем, Саша старого друга слегка разочаровал, сообщив что завод таких моторов хорошо если пяток в год сделать сможет, и только по дружбе один (причем далеко не первый) он судостроителю все же даст.

Зато другой «новый» мотор он специально для Маркуса и сделал: небольшой (весом всего-то в шестьдесят килограмм) одноцилиндровый дизель мощностью около восьми лошадок очень неплохо заменял ряды педалей на велоботах. Причем таких моторов Саша мог делать по штуке в день (а если Лиза прикажет, то и по два, как по секрету сказал он приятелю), так что в Вырке началось массовое переоснащение уже сделанных вельботов дизелями. Собственно новых вельботов с педалями там уже не делали, но «цех» (то есть сарай, где лодки собирались) остался – его и приспособили для такой работы. А сам «завод» уже второй год делал исключительно дейдвудные трубы для всего, что строил Маркус: рабочие там с деревом работать хорошо умели, сырье и готовую продукцию возить было просто, а растащить умелых работяг по разным «верфям» Маркус счел глупым – тем более что и сами они никуда уезжать из родного города не желали.

Ксюша на своем станкостроительном заводе сделала два зуборезных станка – и сразу на заводе уже автотракторном началась «модернизация» всего уже выпущенного парка тракторов и автомобилей: бронзовые шестерни срочно менялись на стальные. А модернизацию судовых моторов отложили на зиму – просто потому что почти все суда были где-то далеко. По хорошему было бы правильно и головки цилиндров с поршнями поменять на алюминиевые, но алюминиевый завод за лето выдал лишь пять тонн металла и снова остановился. На этот раз просто потому, что Женя в июле «ушла в декрет», а без нее никто не рискнул продолжить работу.

Ника в Танаисе (по просьбе Тихона и за его счет) построила две «сторожевых башни». То есть строили их все же молодые ребята, в прошлом году закончившие школу, Ника лишь следила за тем, чтобы построенное хоть как-то соответствовало сделанным Катей чертежам. А вернувшись домой, она вслух констатировала, что «образование – это вещь»: молодые парни, школу окончившие, и сами чертежи читали неплохо, так что Ника больше отдыхала чем трудилась. Зато Тихона она охарактеризовала как редкостного жмота: пообещав привезти к городу камень для четырех башен он доставил недостаточно даже для двух и в результате построенные парнями пока достигли высоты едва в шесть метров вместо десяти по проекту.

– Я вообще не понимаю, зачем ставить еще башни если городских пять имеется и они высотой метров по пятнадцать? – спросила Лиза, посмотрев на привезенные Никой фотографии.

– Ты ОБЖ не преподавала, – ответила Ника, вот и не понимаешь. – По хорошему там надо вообще звездчатый форт ставить… это башни под пулеметы строятся, фланговым огнем ворога косить, а с существующих пулеметом не очень-то и поработаешь. Но, похоже, кроме нас все это никому нахрен не надо: Тихону камней жалко потому что башни не вокруг его дома ставятся, а всем прочим… Там единственный человек, которого хоть как-то волнуют проблемы защиты – местный пресбевт Андромен… так ихний легат называется: пресбевт. Причем их трое в городе, пресбевтов этих, и непонятно кто за что отвечает. Андромен этот – точно не за строительство: о защите думает, но ничего сделать не может. Разве что языком поворочать…

– То есть они нападения кочевников не боятся?

– Так половина населения Танаиса – аланы. Со степняками они вообще родня, так что…

– А про то, что готы уже половину Крыма завоевали…

– Надо будет, кстати, Лере рассказать: в Феодосии и Киммерике сейчас стоит римский легион. Из вспомогательных, не номерной, но готы восточнее Феодосии не суются. И в Танаисе искренне считают, что готы до них просто не дойдут.

– А ты как считаешь?

– С трудом и только на калькуляторе. Если конный красноармеец в день делал переход на пятьдесят километров, то за сколько он пройдет триста-четыреста? В условиях свежей травы по пояс и ручьев через три-пять километров? Просто теряюсь в догадках…