Снова и снова Дым крадет у меня поцелуи. Он заставляет мои губы пылать, убеждает, что сказка может длиться долго — намного дольше, чем представляла извращенной фантазией.

Может, даже всю жизнь? — нашептывает до сих пор беспокойное сердце. Но я не разрешаю себе мечтать, потому что не знаю, как все изменится завтра. Я отвлекаюсь, чтобы жить сейчас, моментом и… отдаться Дыму еще раз. Загребущие руки уже дергают на себя и сажают сверху.

— Мы же только…

— Это проблема? — улыбается мне, сверкая щербинкой между зубов и изогнув правую бровь.

Он невероятно красив сейчас. Всегда красив, но сейчас особенно.

Я выдыхаю и наклоняюсь к нему, чтобы медленно и осторожно коснуться губ.

— Нет, — шепчу тихо, — никаких проблем.

Рядом с ним все проблемы перестают существовать.

Юна

Елка — Скучаю

Я просыпаюсь очень рано, за окном только начинает светать. Просыпаюсь от того, что мне жарко, и, пошевелившись, понимаю причину: Дым. Укрыв нас одеялом, он прижимается ко мне горячим телом и крепко обнимает рукой.

Боже.

Картинки ночной близости врываются в еще путанные после сна мысли — сменяют одна другую, возбуждают. Губы горят, между ног саднит, грудь опухла от укусов, но мне по-прежнему кажется, будто бы это случилось не со мной. Разве могу я быть такой счастливой? А я счастлива, никаких сомнений. Это чувство ни с одним другим не спутаешь.

Я смотрю за окно на утреннее небо, затаив дыхание, и эгоистично не хочу вставать, заниматься делами, возвращаться к обычной жизни. Можно хотя бы ненадолго остановить время?

В ответ на мой немой вопрос Дым ворочается в постели, прижимается к спине… оу, и вряд ли пультом от телевизора. Да, он трется об меня твердым членом, накрывает ладонью мою голую грудь. Мы вчера так и заснули — без сил и одежды, я едва трусики успела натянуть.

Федя утыкается носом мне в шею, ведет губами за ухо, слегка прикусывает мочку. Мурчит, как кот, да так громко!

— Утро… доброе… — растягивает слова, а у меня уже вся кожа в мурашках.

Он поворачивает мою голову за подбородок и наглым образом целует так мягко и так глубоко, что я уже дрожу.

— И тебе, — отвечаю, заглядывая в полумраке в его глаза, где нахожу столько тепла, сколько хватило бы согреть весь мир. Но оно для меня одной.

Боже, я люблю его, — проносится в голове с оглушающими салютами и радостными воплями. Осознание пробирает насквозь, сердце сжимается, а затем начинает с трепетом отстукивать ритм английской песенки про «любовь, которая повсюду»*.

Я ведь и правда его люблю. И я так боялась это признать, но сейчас точно понимаю, знаю, уверена, что уже давно и сильно. Наверное, и не вспомню, как все началось. Может, когда подобрал нас с Лисой на пустой дороге и спрятал от плохой погоды и невзгод. Может быть, когда позаботился о малышке, пока я без сознания каталась по городу в машине скорой помощи. Или когда отчаянно целовал на кухне, обезумев от горя.

А может, еще когда Федя вызволил нас из горящей квартиры?

Не знаю, но после эйфории, раскрывающей мое тело для него, очень внезапно подкрадывается всепоглощающий страх. В одно мгновение вспоминаю прошлые ошибки — как растворилась, с головой ушла в человека, которого полюбила в первый и до недавнего времени единственный раз в жизни. Думаю о том, какую выжженную пустошь в сердце он мне оставил, как наплевал на то, что было между нами. Наплевал и бросил.

Испуганно сглатываю, но изо всех сил пытаюсь не паниковать. Глазами ищу ответы на таком знакомом лице — в морщинках у бровей и едва заметных шрамах на лбу. Я не могу, не хочу верить, что Дым может поступить так же. С ним… с ним будто бы все иначе. Он ведь сам не позволяет мне о себе забыть, ставит наши интересы выше своих. Он заботится о нас двоих так, как не заботился никто раньше. Разве можно сравнивать его с Матвеем?

Я переворачиваюсь на спину, чтобы было удобнее обмениваться молчаливыми взглядами. Дым тоже изучает меня без комментариев. Даже пошлых. Интересно, о чем думает? Если бы я была посмелее, наверное, призналась ему в чувствах, но я не такая. От одной мысли у меня вмиг немеет язык, буквы путаются между собой в голове.

Становится не по себе.

— Я проверю, — бормочу сдавленно, — как там Лиса.

Звук моего голоса служит для Феди спусковым крючком. Именно в этот момент он начинает двигаться, наступает. Он, опираясь на локти, ложится сверху.

— Ага, — говорит, заключая меня в ловушку, из которой не выбраться без спецсредств.

Целует мою шею, подавляя протесты, ведет носом к ключицам и ниже. Нежно обводит губами грудь.

— Я… на пару минут. Переживаю из-за… лестницы. — Уже закатываю глаза и не спешу сопротивляться.

— Конечно, — снова издевается и зубами прихватывает кожу на боках. Медленно спускается, испытывая нервы на прочность.

Он бесцеремонно разводит мои ноги и ласкает губами внутреннюю сторону бедра. Долго, жадно. А потом так внезапно целует меня там через ткань, что я не сдерживаю стон. Жмурюсь до разноцветных мушек. Расслабленное после сна тело тотчас напрягается, сердечный ритм разгоняется. Между ног начинает пульсировать, а низ живота сладко ныть, когда его язык…