– Я получил диплом, дружище!

– Диплом? Поздравляю, но - каким образом тебе это удалось? Ведь с тех пор, как ты провалился в последний раз, экзаменов больше не было.

Гримсдайк расхохотался.

– Только в Лондоне, дружище. Поверь, я не такой сноб, чтобы убиваться из-за такой ерунды. Зато сейчас я имею полное право ставить после своей фамилии гордую аббревиатуру "Н.К.А.М.". Я теперь полноправный Наставник колледжа аптекарей Мейо. Слыхал о таком?

– Боюсь, что нет.

– Ты не одинок в своем невежестве, дружище, - ухмыльнулся Гримсдайк, затем, хлебнув пива, продолжил: - Сам знаешь, с нашими светилами у меня не сложилось. Я ведь, в отличие от некоторых, интеллектуал, а в традиционной медицине таких не терпят. Любой болван с одной-единственной извилиной в мозгу, но зато с хорошей памятью и умением держать нос по ветру, может стать врачом. Согласен?

– Да, - безрадостно кивнул я.

– Вот, значит, про колледж Мейо я узнал от одного парня, с которым познакомился в пабе на Флит-стрит. По его словам, в этом славном учреждении можно было получить диплом, дающий право попасть в "Британский медицинский регистр". Причем без особых хлопот - за это не нужно платить налог, как, например, на Джерси. Заказал я билет, махнул в Мейо и, прибыв туда рано утром в субботу, отправился пешком искать этот колледж. Представь мое удивление, когда по указанному адресу оказалась только какая-то дурацкая дверь с медной колотушкой. Я постучал, вошел и едва не сшиб с ног старую ведьму, которая развозила по полу грязь мокрой шваброй. "Че, дохтуром стать хочешь?" - проскрипела карга.

"Да, бабуся," - ответил я.
– "Наверху", - прокаркала ведьма и взялась за швабру. Хотя на мой взгляд, она куда лучше смотрелась бы с метлой.

Гримсдайк отхлебнул пива, смачно утер губы и продолжил:

– Вот, значит, а наверху оказалась вполне приличная гостиная с камином. За столом сидел какой-то молодой парень, завтракал и читал газету. "Айриш индепендент". Увидев меня, он приветливо поздоровался, а потом, узнав причину моего визита, сказал, что с радостью мне поможет, и предложил зайти в понедельник и сдать экзамен. Я возразил, что в понедельник буду занят и не смогу, в ответ на что этот малый только развел руками и сказал, что ничего, мол, не попишешь, он уезжает на весь уик-энд играть в гольф. Я запричитал, и тогда он сменил гнев на милость и заявил, что, поскольку экзамен все равно устный, он готов принять его и в такси.

– Захватите, пожалуйста, мои клюшки, мистер Гримсдайк, и поехали.

И вот, устроившись рядом со мной на заднем сиденье, он спросил:

– Какое лечение вы предложили бы девяностолетней старушке, которая, вконец выжив из ума, свалилась с лестницы и сломала обе ноги и руки?

Хорошенько обмозговав ситуацию, я чистосердечно ответил:

– Я бы сказал ей примерно так: "Ваши дела не слишком хороши, мэм. Боюсь, что будь вы лошадью, я бы предложил вас пристрелить".

Мой экзаменатор так заржал, что бедняга таксист чуть с перепугу не врезался в дерево. Еще на несколько вопросов я ответил уже на платформе, где мы поджидали поезд. Наконец этот тип забрал у меня клюшки, сказал, что экзамен я сдал, и затребовал у меня пятьдесят гиней. По счастью, у меня как раз было с собой чуть больше полусотни фунтов, которые мой благодетель засунул в карман и тут же накарябал расписку на клочке газеты. Поезд уже тронулся, когда он высунулся из окна и проорал мне, что пришлет диплом по почте. Вообрази мою радость, когда вскоре я и впрямь получил диплом, на котором красовалась печать размером с Хартию вольности. Тяпнем ещё по стаканчику? Теперь тебе платить.

Я заказал нам ещё пива, и Гримсдайк заговорил снова:

– Впрочем, тогда я ещё не знал, что это всего лишь начало моих злоключений. Помнишь условие завещания моей мамаши? Я получал тысячу фунтов в год, пока учился на врача. Разумеется, этот золотой дождь тут же прекратился, и мне пришлось затянуть пояс. Я расстался не только с машиной, но и с клюшками для гольфа. Даже кое-что из гардероба пришлось загнать поэтому я сейчас и похож на пугало. Чертовски неприятно.

– Ну, а на кой черт тебе вообще сдался этот дурацкий диплом? вскричал я.
– Ты мог прекрасно оставаться вечным студентом до конца своих дней и жить припеваючи. Я и сейчас столько не зарабатываю.

– Гордость заела, дружище, - вздохнул Гримсдайк, понуро уставившись на свой стакан.
– Знаешь, из-за чего я провалил последние выпускные экзамены в Лондоне? Теорию я сдал играючи, да и потом, на диагностике поначалу все шло замечательно - симптомы из моего больного так и перли. Я быстро обнаружил, что у него левосторонний плеврит и синусная аритмия. Мне даже посчастливилось услышать диастолические шумы, чего прежде почти никогда не удавалось. Страшно собой довольный, я все это выложил экзаменатору. Тот только кивал и приговаривал: "Правильно, правильно, совершенно верно". Я уже мысленно поздравлял себя с успехом, когда этот старый стручок спросил: "Что еще?". Я гордо ответил, что в остальном пациент здоров как бык. И, представляешь, что оказалось?
– Гримсдайк с досады стукнул стаканом по столу.
– Глаз у этого мерзавца был стеклянный! Вот так меня и прокатили!

– Да, не повезло, - посочувствовал я.

С минуту мы молча пили пиво; я был оглушен постигшей моего приятеля трагедией. Молчание нарушил Гримсдайк:

– А вы все, как один, экзамен выдержали. Тогда я и подумал: "К свиньям собачьим все эти деньги! Хочу тоже стать врачом!" Вот и стал, балбес, на свою голову.

– Но ведь у тебя есть сбережения!
– напомнил я.

Гримсдайк грустно усмехнулся:

– Были! Я все спустил на бирже.

– Но на работу ты хоть устроился?

– Меня неотступно преследовали неудачи, - ответил он.
– Уже стоя на краю долговой ямы, я клюнул на удочку этих гиен: Вилсона, Вертишеинга и Воблинга.

– Возлюблингера, - поправил я.

– Пусть так. А тебя они, я вижу, тоже завербовали?

– Да, - кивнул я.
– Деньги уже были на исходе, да и работать тянуло. Их объявление показалось мне заманчивым.

Гримсдайк согласно хрюкнул.

– Сколько тебе предложили?
– полюбопытствовал он.

– Десять гиней в неделю.