Во мне нарастала тревога.

– Здесь перебывало так много ассистентов?

– О, сотни и тысячи.

– Понятно.

– Вот и ваша комната, - весело сказала разбитная служанка, распахивая дверь на самом верху лестницы. Спальня оказалась размером с монашескую келью и была обставлена соответственно. Поставив мои чемоданы на пол, девушка смахнула пыль с эмалированного умывальника.
– Сейчас тут, конечно, сыровато, но зато летом вполне приятно.

– Ничего, дом есть дом, - с напускной бодростью произнес я, оглядываясь по сторонам.

– Вы тут задохнетесь, если не будете проветривать, - заботливо предупредила служанка.
– Доктор Ву без конца жег тут свои травы и благовония. Вы, надеюсь, этим не увлекаетесь?

– Не особенно.

– Свет выключается внизу в одиннадцать, за стирку и пользование радиоприемником вы платите сами, зато по субботам можете утром принимать ванну, - прощебетала девушка.
– Таковы правила, установленные доктором. Он сам следит за порядком в доме.

– Ну ещё бы!
– уязвленно воскликнул я.
– Правила совершенно драконовские. Я, конечно, с ним не знаком, но бьюсь об заклад, что он жуткая зануда и скупердяй!

– Да, порой на него что-то находит, - согласилась служанка.
– Даже на грошах экономит.

Я уселся на кровать, жесткую, как скамья, и призадумался. Первые шаги на моем профессиональном поприще не слишком вдохновляли. Блондинка, стоя в дверях, с улыбкой разглядывала меня. Вдруг мне пришло в голову, что она ждет чаевых, и я уже запустил руку в карман за мелочью, когда она снова заговорила:

– Приятно все-таки снова встретить земляка. Как там наш старый добрый Лондон?

– Да вроде нормально, - удивленно ответил я.
– Впрочем, мне сразу показалось, что вы не местная.

– Да, я девушка городская, - расплылась служанка.
– А как вы догадались?

Чуть замявшись, я ответил:

– Ну, вы такая утонченная.

– Льстец!
– фыркнула она, но глаза заблестели.
– Вы, конечно, не бывали в "Мешке гвоздей" на Латгейт-Серкус? Я там пару лет простояла за стойкой бара.

– Что, паб старого Гарри Беннета? Да я знаю его как свои пять пальцев. Мы туда частенько всей компанией заваливали.

Ее хорошенькая мордашка приняла мечтательное выражение.

– Славный старина Гарри Беннет! Эх, сколько лет прошло! Занятно, что вы его знаете, да? Ладно, устраивайтесь, а потом мы с вами найдем время поболтать. Я уже предвкушаю удовольствие.

– А вы сами давно здесь?

– Да уже почти четыре года. У меня мать старушка...
– Внизу хлопнула дверь.
– Доктор!
– испуганно прошептала она.
– Потом увидимся. Я скажу ему, что вы сейчас спуститесь.

Доктора Хоккета я застал в полутемной гостиной, где за столом был накрыт чай. Доктор, облаченный в зеленое твидовое пальто, стоял перед не разожженным газовым камином, заложив руки за спину. Он был высокий и сутулый, с вытянутым лицом и пышными седыми усами. На вид я бы дал ему лет пятьдесят. Заметив гостя, он повернулся на пятках и смерил меня хмурым взглядом.

– Добрый вечер, сэр, - вежливо поздоровался я.

– Добрый вечер, - эхом откликнулся доктор Хоккет.
– Я ждал вас несколько раньше, молодой человек.
– Говорил он монотонно, точно молитву читал. Выпростав из-за спины правую руку, он обменялся со мной вялым рукопожатием и тотчас отпустил мою руку.
– Удивительно тепло для этого времени года, - пробубнил он.
– Не так ли?

– После Лондона здесь, пожалуй, чуть сыровато.

– А мне так вовсе не кажется, - тем же тоном продолжил он.
– Я всегда ношу шерстяное белье, доктор. Это куда гигиеничнее, чем заполнять дом продуктами сгорания газа. Если машина на улице ваша, то вам придется оставлять её под открытым небом - мой гараж, к сожалению, рассчитан только на один автомобиль. Впрочем, я часто предпочитаю объезжать пациентов на велосипеде - для здоровья так полезнее. Можете последовать моему примеру, хотя лично мне это все равно, поскольку свой бензин вы оплачиваете сами. За пользование моим велосипедом я буду делать соответствующие вычеты из вашего жалованья.

Не дождавшись от меня ответа, почтенный доктор снова забубнил:

– Вы ведь прежде не занимались практикой, не так ли? Да, так я и думал. Работа здесь тяжелая, однако опыт вы приобретете бесценный.

Дверь открылась, и вошла служанка с подносом, на котором я разглядел большой эмалированный чайник, краюху хлеба, пачку маргарина и полупустую жестянку с сардинами.

– Я считаю, что перегружать желудок на ночь вредно, - продолжил доктор, уставившись на пол.
– Сам я в столь позднее время пищу не принимаю, но ничуть не возражаю, если вы будете покупать себе бисквиты или что-нибудь ещё в этом роде. Присаживайтесь.

Он снял пальто и уселся во главе стола. Заметив третий стул и припомнив напутствие Гримсдайка, я спросил:

– Вы женаты, сэр?

Доктор Хоккет воззрился на меня исподлобья.

– Я не совсем ясно расслышал ваши слова, доктор, - пробормотал он. Мне показалось, что вы спросили, не женат ли я.
– Покосившись на блондинку, севшую между нами, он сказал: - Дорогая, налей, пожалуйста, чай доктору. Возможно, он пьет не такой крепкий, как мы. Хотите сардинку, доктор? Я вижу - там на нас троих остались ещё четыре штучки. Как, не хотите? Должно быть, вы совсем не проголодались с дороги? Что ж, я считаю, что легкий пост пойдет на пользу обмену веществ.