Глава 6

Не подумайте, что аппетит у меня пропал из-за ужаса, с которым я обнаружил, что хорошенькая блондинка - вовсе не служанка, а жена доктора Хоккета. Нет, я бы с удовольствием перехватил что-нибудь съедобное, однако после разглагольствований доктора кусок застревал в горле.

Покончив с сардинками, этот демагог принялся бубнить о превосходстве маргарина над маслом и о пользе слабого чая - низкое содержание кофеина, по его мнению, служило идеальным средством для профилактики нервных расстройств, сердечно-сосудистых заболеваний и общего распада личности. Блондинка, которую звали Жасмина, почти ничего не говорила, а лишь изредка поддакивала, уплетая хлеб с маргарином. Однако, дождавшись, когда Хоккет, вытирая губы после сардинок, на мгновение прикрыл лицо носовым платком, она, к моему вящему ужасу, игриво подмигнула мне.

Мы уже вставали из-за стола, когда Хоккета вдруг осенило.

– Послушайте, доктор, - с придыханием спросил он, - вы ведь, по-моему, не клали в чай сахар?

– Да, я без него легко обхожусь.

– Я очень рад, доктор, - уважительно пробубнил Хоккет.
– Сахар крайне вреден для здоровья. Чистый углевод. Избыток углеводов в пище ведет к ожирению, которое, как мы с вами прекрасно знаем, с неизбежностью заканчивается атеросклерозом и, в конечном итоге, - инфарктом миокарда. Пить чай с сахаром - верный путь к самоубийству.

– Я разожгу камин, - предложила Жасмина.

– Зачем, дорогая?
– вскинул кустистые брови Хоккет.
– У нас и без того слишком жарко. Мне, во всяком случае. И уж тем более - доктору Гордону. Вам ведь жарко, не так ли, доктор? Поразительно теплая зима стоит.

– Я продрогла до мозга костей, - капризным голосом произнесла Жасмина. Обхватив себя руками за плечи, она зябко поежилась.

– Что ж, дорогая, - вздохнул доктор Хоккет, проявляя поразительное великодушие, - твое желание - закон. Скажите, доктор, у вас нет при себе спичек?

Беседа наша проистекала в кромешном мраке, поскольку во время трапезы снаружи сгустилась тьма, а ни одному из супругов даже в голову не пришло включить свет.

– Сумерки благотворно воздействуют на нервы, - прогундосил доктор Хоккет, споткнувшись в темноте по пути к камину и едва не упав.
– Да и для сетчатки глаза это весьма полезно.

Излишек света вредит организму.

Он зажег камин, предусмотрительно уменьшив огонь вдвое, после чего уселся в стоявшее рядом кресло и погрузился в чтение "Дейли экспресс".

– Если хотите, можете закурить, доктор, - сказал он минуту спустя. Мы с женой, правда, не курим, поскольку...

– Курение способствует раку легких, - с готовностью закончил я.

– Совершенно верно, - одобрительно подтвердил доктор Хоккет.
– Если хотите почитать, то на столике за вашей спиной лежат кое-какие книги. Мои пациенты оставили их в приемной, но, на мой взгляд, они вполне читабельны.

Начал я с карманной энциклопедии. Устав читать, потаращился какое-то время на чучело утки за стеклом. Затем, насмотревшись на утку, снова полистал энциклопедию. Жасмина сидела напротив меня и что-то вязала. Всякий раз, как я на неё поглядывал, она лукаво улыбалась и подмигивала. Так и прошел вечер.

В девять часов Жасмина зевнула и сказала:

– Пожалуй, пора на боковую.

– Очень благоразумно, дорогая, - закивал доктор Хоккет.
– Ранний отход ко сну и ранний подъем чрезвычайно физиологичны.

– Спокойной ночи, - попрощалась она, вставая.
– Выспитесь как следует, доктор Гордон.

Не успела она покинуть гостиную, как доктор Хоккет выключил газ.

– Страшная жара, не так ли, доктор? Теперь, когда моя жена нас оставила, мы можем поговорить о деле. Я предпочитаю не обсуждать важные вещи в её присутствии. Прежде всего хочу очертить круг ваших обязанностей. Дважды в день вы будете вести прием муниципальных пациентов в нашей амбулатории на Футбол Граунд-роуд и отвечать на все ночные звонки. Я занимаюсь всем остальным и принимаю частных пациентов здесь, на дому. По ночам я не выезжаю.
– Он ещё раз взглянул на меня исподлобья.
– Предпочитаю не оставлять Жасмину одну. Она ещё слишком молода и легкомысленна.

– Да, вполне понятно.

Последовало молчание.

– Все считают, что Жасмина очень привлекательна, - произнес наконец Хоккет.

– Да, сэр, весьма привлекательна, - вежливо согласился я. Затем, после наступившего неловкого молчания я, поерзав на стуле, счел своим долгом добавить: - Разумеется, я говорю это в чисто платоническом смысле, сэр.

Вперив в меня хмурый взгляд, доктор Хоккет полез в карман и извлек из него ключ на веревочке.

– Это ключ от шкафчика с лекарствами, который стоит за стеной, в моей приемной. Второй ключ всегда находится при мне. Прошу вас следить, чтобы шкафчик никогда не был открыт - мне бы не хотелось, чтобы Жасмина имела к нему доступ.
– Он вручил мне ключ и продолжил: - Жасмина, видите ли, во многих отношениях ещё почти ребенок. Поскольку, доктор, нам с вами предстоит работать вместе, хочу вам кое в чем признаться. Вы не очень удивитесь, если я скажу вам, что прежде чем стать моей женой, Жасмина служила у меня горничной?

– Да что вы? Быть не может!

– Долгие годы я практиковал за границей. На Востоке. Я никогда прежде не был женат. Всегда как-то руки не доходили. А Жасмину я очень люблю, доктор, - многозначительно произнес он, - и никому не позволю причинить ей зло.

– О, я вас прекрасно понимаю, сэр, - сказал я. Меня вдруг обуяло желание выпить.
– Вы ведь её муж и все такое, так что это вполне объяснимо.

– Да, доктор, - пробубнил он.
– Я её муж!

Он встал, выключил свет и сказал, что пора спать.