* * *

Завтрак состоял из каши с чаем. По мнению доктора Хоккета, перегружать пищеварительный тракт с самого утра было крайне вредно для здоровья.

Началась трапеза в тишине, поскольку Хоккет разбирал утреннюю почту. Почтовый ящик практикующего врача всегда ломится от рекламных проспектов и бандеролей с бесплатными образцами различных лекарств, которые большинство врачей не глядя выбрасывают в мусорные корзинки. Хоккет же аккуратно вскрывал все подряд, разглаживая пустые конверты и откладывая их впрок и внимательно прочитывая от корки до корки рекламные проспекты.

– Надеюсь, сэр, вы не верите всей этой чепухе?
– спросил я. После стольких потрясений и скверно проведенной ночи я считал, что имею право высказать свое мнение.
– В Св. Суизине нас приучили выбрасывать всю эту муру сразу.

– Напротив, доктор, я черпаю из них массу полезнейших сведений. Практикующему врачу трудно держаться в ногу со временем и быть в курсе новейших разработок. А стоимость подписки на медицинские журналы взлетела до небес.

– Но посмотрите только на эту пакость, которую они присылают в качестве бесплатных образцов! Ни один врач в здравом уме её не выпишет. Вот, например, - я взял внушительных размеров склянку с какой-то зеленоватой жижей.
– "Женщине для зачатия - знаменитый бальзам доктора Фаррера".

Хоккет изменился в лице.

– Осторожнее, доктор, не уроните!
– вскричал он.
– Между прочим, я храню у себя любые образцы. У меня в кабинете их уже собрано несколько сотен. Моим личным пациентам многие из них пришлись по вкусу.

– Полагаю, вы берете за них деньги?
– холодно спросил я.

– Разумеется, - без секундного замешательства ответил Хоккет. Пациенты не доверяют бесплатным снадобьям. Вот в чем беда государственного здравоохранения. Что ж, доктор, вам пора идти - до амбулатории от нас больше мили, а опаздывать на прием не следует.

И вот, под непрекращающимся дождем, я погнал Доходягу Хильду на Футбол Граунд-роуд. Мысли, обуревавшие по дороге мою голову, были отнюдь не радужными. Коль скоро я согласился стать практикующим врачом, нужно было стиснуть зубы и работать, позабыв про Хоккета, Жасмину, постель, жесткую как дыба в Тауэре, холод и голодные рези под ложечкой. Правда, когда я увидел амбулаторию, моя решимость несколько поубавилась. На ярко-зеленом стекле невзрачного сооружения красной краской было выведено: "АМБУЛАТОРИЯ ДОКТОРА ХОККЕТА". Ни дать, ни взять - дешевый паб.

На тротуаре перед входом уже выстроилась очередь. Отомкнув дверь, я очутился в неуютной клетушке, заставленной стульями с высокими спинками; в углу было отгорожено местечко для врача. Кроме замызганного стола и стула, в углу расположились картотечный шкафчик, кушетка, умывальник, бунзеновская горелка и масляный обогреватель, который я тут же включил. Вымыв руки, я извлек из кармана авторучку, высунул голову из-за перегородки и позвал:

– Проходите, пожалуйста.

Первой вошла ожиревшая мамаша, которую сопровождала дебелая девочка-подросток. На лице мамаши застыло неодобрительное выражение женщины, требующей позвать начальника.

– Adiрosa familians* (*Cемейное ожирение (лат.), - машинально произнес я себе под нос, рассматривая их.

– Что такое?
– грозно пробасила мамаша.

– Латинское выражение. Медицинский термин. Вам не понять.
– Я жестом предложил им сесть и, переплетя пальцы, спросил: - Что вас беспокоит?

– Где врач?
– хмуро спросила мамаша.

– Я и есть врач.

– Нет, настоящий врач.

– Заверяю вас, я самый настоящий врач, - спокойно ответил я.
– Может, диплом вам показать?

– А, вы, наверное, новый мальчик доктора Хоккета?

– По меньшей мере - его новый ассистент.

С минуту она молча поедала меня глазами.

– Не могу сказать, что с радостью доверю вам мою маленькую Еву, сказала она наконец. Сама Ева тем временем мрачно разглядывала меня, сосредоточенно ковыряя в носу.

– Или вы соглашаетесь, что я займусь вашей дочерью, или нет, - жестко отрезал я.
– Если не согласны, то забирайте свою карту и ступайте к другому врачу. Я убиваться не стану, уверяю вас.

– Все дело в груди, - сказала толстуха, кивая в сторону дочери.

– Что с ней такое?

– Кашляет без конца. Днем и ночью. Порой я даже заснуть не могу, негодующе добавила она.

– И давно у тебя такой кашель, Ева?
– спросил я, награждая девочку отеческой улыбкой.

Ева не ответила.

– Что ж, - вздохнул я, доставая стетоскоп.
– Нужно осмотреть её. Раздевайся.

– Как, вы хотите, чтобы она обнажила грудь?
– резко спросила мамаша.

– Да, я хочу, чтобы она обнажила грудь, - жестко ответил я.
– В противном случае я не смогу осмотреть её, поставить диагноз и приступить к лечению. А потом, если Еве станет хуже, вы совсем лишитесь сна.