Лишь два события помешали безмятежному развитию нашего бесконечного романа. Первым из них стал перевод сестры Макферсон в ночную смену.

Дело в том, что каждому штатному хирургу в Св. Суизине предписывалось ежедневно перед отходом ко сну совершать обход палат и справляться о заботах и нуждах пациентов. Этот поздний вечерний обход свято соблюдался всеми хирургами, потому что ночные сестры, отсыпавшиеся днем, а затем бодрствующие всю ночь напролет, считались несчастными и заброшенными созданиями, которым остро недоставало мужского внимания. Именно по этой причине даже самый неопрятный и невзрачный врач превращался в ночную смену в желанного рыцаря. Вдобавок все сестрички неплохо готовили, а ночью, оставшись без бдительного надзора старшей сестры, они могли спокойно угощать своих вечно голодных гостей яичницей с беконом.

До сих пор мои ежевечерние обходы не доставляли мне ни малейшей радости, поскольку ночной сестрой в "Стойкости" была недавняя выпускница, которая, запинаясь от усердия, рапортовала мне об анализах, стуле и температуре, тогда как в "Постоянстве" дежурила высоченная сухопарая дама в очках и с заметными усиками, в полумраке напоминавшая мне Макса Линдера.

Так вот, в один прекрасный вечер, проводив сестру Плюшкиндт в женскую резиденцию, я отправился совершать обход и едва не остолбенел, наткнувшись в маленькой кухоньке, прилепившейся к задворкам женского отделения, на сестру Макферсон. Она спокойно покуривала там, зажаривая яйца с беконом.

– Что вы тут делаете?
– изумленно выдавил я.

– О, приветик!
– обрадовалась сестра Макферсон.
– А меня. между прочим, на ближайшие три месяца сделали Королевой ночи! Вот так-то! Тра-ля-ля! Разве сестра Плюшкиндт не сказала вам?

Я молча помотал головой.

– Как насчет яичницы с беконом? Или предпочитаете - она ткнула в коробочку на каталке - протертый шпинат с заварным кремом?

– Откровенно говоря, я бы не отказался заморить червячка, - признался я.
– Ужин был, как всегда, прескверный. Нам вечно пытаются скормить студень, от которого даже дворняги отказываются.

Сестра Макферсон понимающе кивнула.

– Достаньте пиво из холодильника, - попросила она, разбивая над сковородкой ещё два яйца.
– Налейте себе и мне.

Я наполнил пивом два стакана и присел на край кушетки.

– Как дела у наших больных, сестра?
– спросил я, пытаясь свернуть на знакомые рельсы.

– Пожалуйста, доктор, не надо!
– твердо сказала она, тыкая вилкой кусочек бекона.
– Не здесь, и не за едой. Я предпочитаю не смешивать работу и удовольствие. В отличие от сестры Плюшкиндт, которая даже за столом только и обсуждает анализы с диагнозами...
– Сестра Макферсон покосилась на меня и легонько закусила губу.
– Наверное, мне не следовало так говорить, да?

– Что вы имеете в виду?
– с деланным безразличием спросил я.
– Я, право, не понял.

– Ну... все ведь знают, что вы с Плюшкиндт... То есть, она, конечно, добрая и совсем не вредная...

– Да, сестра Плюшкиндт очень воспитанная и добродетельная девушка, осторожно произнес я.

– Конечно, она очень славная. Жаль только, что угреватостью страдает.

– Угреватостью?
– переспросил я и в то же мгновение вспомнил, что время от времени на лице сестры Плюшкиндт появлялись маленькие кусочки пластыря.
– Так, значит, у неё угри?

– Да, вся спина ими усыпана, - мстительно добавила сестра Макферсон. И тут же многозначительно хихикнула.
– Впрочем, вы, должно быть, ещё этого не знаете. Ну а так, она, конечно, милая и добрая.

– Я не люблю болтушек, - процедил я.

– О, она вовсе не болтушка, - весело прощебетала сестра Макферсон. Напротив, она порой по нескольку часов сидит, уставившись в одну точку. Невропатия, как-никак. Хроническая.

– А я нахожу её достаточно интересной собеседницей, - возразил я.

– Да, мы тоже, - замахала руками сестра Макферсон.
– Она нам такого про вас рассказывает! Ум-мм! Порой даже я краснею. А вы и правда вчера прямо в метро тискались?

– О Господи, она и это рассказывает?

– Хо, это только цветочки! Сколько вам яиц?

Яичницу с беконом я поглощал в угрюмом молчании. Сестра Плюшкиндт меня разочаровала. Я всегда считал, что уж она-то лишена столь привычного для женской натуры желания хвастать своими похождениями, подобно подвыпившему гренадеру в пабе после битвы под Ватерлоо.

Встретив её на следующий вечер, я вел себя более сдержанно. Впрочем, сестра Плюшкиндт, похоже, этого даже не заметила. А вот мне показалось, что её излюбленные паузы в разговоре стали ещё длиннее, а когда при расставании она подставила мне щеку для поцелуя, мне почудилось, что все её щеки покрыты угревой сыпью.

– Ты, наверное, уже знаешь, что сестру Макферсон перевели в ночную смену?
– спросила она.

Я пробормотал, что и впрямь заметил рыженькую шотландку издали, покидая последнюю палату.