– Полгода без трупа, это у нас теперь повод для гордости? То, что ты еженедельно в курсантов стреляешь ослабленными патронами, это для успокоения нервов, так? Маньяк.

– Абсолютно с вами согласен тарщ майор, оперативная работа не для меня. Город спалить или мост уронить без взрывчатки, это ко мне. Девку какую спортить я согласен, а тонкая оперативная работа - не моё. Там стреляют, а я боюсь.

– Так ты от страха с итальянским пистолетом ходишь?

– В нем патронов больше и проникающая способность тоже. Спуск помягче опять же. А как вы узнали?

– Жора, ты дурак? Он у тебя из-под мышки торчит.

– Тогда понятно. А то я испугался, что пули идентифицировали как-то. Удивился даже.

– Ладно, кончай балаган. Уверен, что без стрельбы нельзя было?

– Уверен. Кто-то послал пятерку, чтобы убить действующего сотрудника Комитета. Тебе не показалось странным? Когда такое было, чтоб урки на наших охотились? Это уже беспредельная наглость или беспредельная уверенность в своих силах. Ты рапорт мой прочитал?

– Когда? Ты же только что мне его на стол положил. Вот одним глазом читаю, вторым на тебя смотрю. Пыр-пыр-пыр, дошел! Ты предупредил подручного неназванного пахана, что ранее схлестнулся с вышибалой и посоветовал у него узнать о тебе. Ага, а вышибале ты показывал удостоверение за два часа до того. То есть шестерка узнал, что ты комитетский и отвял. А на выходе тебя ждали и пошли впятером на перехват. Зашибись, кто-то смелый. А эту Жанну не могли к тебе подвести нарочно?

– Слишком много допущений, слишком сложно и ненадежно. Опять же времени очень мало от записки до нападения.

– Я понял, ты предлагаешь забрать дело у милиции и вести самим.

– Кто я такой, чтоб предлагать? Я просто указал, что налицо не хулиганка и не разбой, а спланированная атака на сотрудника КГБ СССР. И организатором выступил не цеховик и не партийный босс, а явный преступный авторитет.

– Обоснуй.

– У него под рукой была пятерка урок, готовых убивать по команде главаря. За деньги так быстро никто не способен организовать нападение. Думаю, воры снова купились на мою внешность и подумали, что юный лейтенант решил покочевряжиться. Предположительно, их босс придумал замазать исполнителей по полной программе, чтоб потом в кулаке держать.

– Как версия сойдет. И я тоже склоняюсь к мысли, что нашим надо забирать дело себе.

– Петь, как друга прошу – когда заказчика узнаете, мне подскажи. Вдруг у вас на него не найдется материала годного. Или решат, что он полезен может быть. Я его тогда сам приберу.

– Милославский, ты в своем уме? Что за самодеятельность ты хочешь развести? Здесь вам не там.

– А я как раз боюсь, что градус повышается. Скоро можно будет в Союзных республиках прятаться как за границей, и выдачи не будет как с Дона. Они уже вспомнили, что у каждой свой Верховный Совет и своя власть с суверенитетом вплоть до отделения.

– Ладно, я тебя услышал. Говоришь, «Беретта» больше нравится? Ну-ка, дай примериться. Ну да, покомпактнее Стечкина выходит.

– И патрон настоящий, а не детский Макаровский. Вытащи магазин, похолости.

Пяти минут Онегину хватило, чтобы понять меня в моем предпочтении. С легким сожалением пистолет был возвращен и занял место в кобуре под мышкой.

– А вообще, ты хорошо устроился. Выписал себе игрушек, детишек, и балуешься в этой Балашихе всё время, да еще и зарплату получаешь.

– Не говори, Петр, в прошлой жизни приходилось вкалывать, чтоб были деньги именно на эти игрушки. Я вот думаю, может я святой? Вдруг так прожил ту жизнь, что меня взяли в рай, сюда то есть?

– Ты, Жора, не святой, а психический больной с манией величия и страстью к оружию. Таких как ты попаданцев раньше на кострах сжигали небось. Это сейчас вас жалеть начали. А вы и рады стараться.

– Тоже хорошая гипотеза. Может, я впрямь сейчас лежу привязанный и под себя хожу. То пешкой, то конем.

– У тебя сейчас как с учебным процессом дела обстоят?

– Вычеркнули на два дня из расписания, лингвисты куда-то погрузить хотят. А потом два выходных.

– Вот и скатался бы пока в Калининград за тачкой.

– А тебе какой в этом профит?

– Никакого. Просто твоё предположение кому-то в твоём рапорте попалось, что во второй Ладе тоже мог стоять передатчик. Хотят покопаться.

– Так и летели бы сами.

– Не хотят. Или некогда. А местных привлекать не разрешили.

– Понятно, что непонятно. Но если Жигуль можно себе забрать, то полечу. Завтра тогда уже.

На вечер у меня было запанировано неромантическое свидание с Жанной. По телефону я переговорил с её мамой и ней самой и сказал, что зайду попить чаю. С меня тортик. Мы в ответе за тех, кого подставили вольно или невольно. На метро до станции Смоленская, далее пешочком с заходом в кондитерскую. В Москве некоторые кондитерские сейчас работают без смены специализации уже чуть не сто лет, естественно я про старые районы говорю и старые здания. Ароматы там такие, что сам воздух хочется тут же чаем запить. Ну и ассортимент получше, чем в Верхнезадрищенске. Тут рядом и Бабаевская фабрика, и Красный Октябрь, и Рот-Фронт, было бы странным отсутствие качественного товара в таких условиях. Хотя в Стране Советов и не такое может быть.