– Это на той чёрненькой девочке?

– Ну да, на однокласснице. Ты ж меня кинула, что мне ещё оставалось делать. А насчёт Куриленкова-то никаких новостей нет?

– Дело в архив списали, там глухарь у ментов случился, - сказала она, - о, а это тот, кого я жду, ну наконец-то.

Я оглянулся по сторонам и аж обомлел – к нашей скамейке приближался Валентин Егорыч Бугров, замдиректора института, где я числился последние семь лет.

– Здорово, Лётчик, - буркнул он, плюхаясь на скамейку с другой стороны от Любы. – Ну что, дорогая, ты готова? – это уже был вопрос к ней.

Готова к чему, готов был сорваться у меня вопрос, но я его задавил на корню.

– Конечно, дорогой, - расцвела в улыбке Люба. – Мы тут с Саней парой слов перекинулись, пока я тебя ждала.

– Ну и славно, а теперь нам пора, - он кивнул мне на прощание, взял Любу под локоть и повёл её по направлению к строительному институту… ну или в какое-то место неподалёку оттуда.

Дааа, подумал я, вот не ожидал, что тем самым денежным мешком, к которому прибилась в конце концов Любаша, как бревно к берегу моря, окажется Валентин Егорыч, никак не ожидал. И где только он эту кучу бабла успел нарубить?

Метро меня домчало до родного района за двадцать минут. О, магазин номер 3 Энскпищеторга, надо бы зайти, заодно посмотрю, как тут наши билетики расходятся. И зашёл на свою голову… в магазине имел место скандал, и связан он был, как я быстро определил, именно с этими нашими билетами. Красный и потный гражданин в синей рубашке навыпуск орал так, что барабанные перепонки могли лопнуть. Смысл его ора сводился к тому, что он вот штук двадцать этих билетиков прикупил, половину зарплаты спустил, а выиграл всего три рубля.

Я было хотел тихо смыться, но не вышло – меня опознала директорша магазина, она как раз заходила в Райпищеторг, когда мы там с замдиректором последние вопросы согласовывали. И видимо запомнила она меня очень хорошо, потому что вцепилась в рукав моей рубашки и заголосила:

– Вот он нам эти билеты поставляет, у него и спрашивай! А с нас какой спрос? Мы продаём то, что дают.

Красный гражданин недобро ухмыльнулся и взял меня за отвороты рубашки, я легонько стукнул по его локтям снизу, так что он сразу отцепился.

– Руки убрал! – не менее громко сказал я, решив по ходу дела, что надо всё отрицать, - я вообще тут случайно проходил, и к билетам никакого отношения не имею. Я вообще на стройке работаю, дом себе строю – какие нахрен у меня билеты?

– А документы у тебя есть, что ты на стройке работаешь? – вычленил эту мою последнюю мысль гражданин.

– Пожалуйста, - и я достал из кармана удостоверение члена комплексной бригады МЖК.

Короче говоря, удалось мне смыться из этого скандального места с минимальными потерями, но эту директоршу я запомнил очень хорошо, с ней мы ещё разберёмся. А так хоть чёрные очки надевай и этот… парик, чтоб не узнавали.

А возле дома меня ещё один сюрприз ожидал – на скамеечке возле того гаража, куда я некоторое время Мерс ставил, сидела моя бывшая ненаглядная супруга Ира.

– Привет, Саня, - сказала она, поднимаясь мне навстречу.
– А я тут тебя жду.

– Привет, Ирунь, - отозвался я, - хорошо выглядишь, даже похудела, - сделал я попытку перевести разговор в нейтральную область, но не совсем удачно, потому что от неё последовало такое:

– Ты мне всю жизнь испортил, сволочь! – с выражением высказалась она.

– Ну допустим испортил, - не стал отпираться я, - сейчас-то это какое значение имеет?

– Что значит какое? – продолжила она с истеричными интонациями, - как мне теперь жить с испорченной жизнью?

– Очень просто, - отвечал я, - так же, как и с неиспорченной. Я-то живу и не жалуюсь, хотя мне ты жизнь тоже слегка подмочила.

– Да я… - аж задохнулась она, после чего последовал десятиминутный диалог о том, как она, вся такая в белом, из рук выбивалась и с ног сбивалась, делая мою жизнь прекрасной и удивительной, а я этого не оценил и только всё испортил.

– Всё сказала? – спросил по итогу этого спича я. – Извини, мне идти надо, дела…

И только-только она собралась перейти на ультразвук, заклеймив меня позором и другими нехорошими словами, как я быстренько проскользнул в раскрытую подъездную дверь мимо ряда грызущих семечки старушек. Пусть в пространство теперь свои претензии высказывает, а с меня хватит.

– Видела-видела, в окно наблюдала, - так встретила меня Галя в квартире, - ты вот скажи, чего ей надо? После развода и штампа в паспорте?