– И не говори, - махнул рукой я, - надоело бобылём ходить. Вы уж меня это… извините, что с концертом пролёт случился.

– Ничего, у нас и не такое бывает, - ответил Виктор, - и за день до начала всё отменялось как-то раз. А что там случилось такого экстраординарного, расскажешь?

– Давай выпьем за встречу и расскажу, - и мы чокнулись.

А далее я вывалил без купюр всю историю с истребителем, штабом округа и проворовавшимся интендантом – слушали они меня очень внимательно, не перебивая.

– Такого в нашей биографии точно ещё не было, чтобы из-за истребителя концерт отменяли, - сказал Борис, - надо будет запомнить. А вообще как жизнь-то, Лётчик?

– Бьёт фонтаном, - не задумываясь, ответил я, - как нефть в Самотлоре. Строю свой дом, устроился на службу в банк, ну и кое-что ещё по мелочи. Вот кстати-кстати, раз уж вы тут случились в нашем Энске, не поможете мне в одном деле?

– Конечно поможем, только если это будет не позднее завтрашнего дня – послезавтра мы уезжаем, – ответил Виктор. – Рассказывай…

– А что вы тут забыли? – задал я вопрос, который должен бы последовать в самом начале разговора, - в нашем городе Энске?

– Попросили выступить на одном вечере, - ответил Борис, - очень серьёзные ребята попросили, отказать неудобно было. Вечер завтра в семь часов начинается.

– И что же, вы без своих групп приехали?

– Да, такое было условие у серьёзных ребят, только мы с Виктором и гитары.

– А что за ребята, не скажете? – зачем-то продолжал допытываться я.

– А вот это извини, но нет, - твёрдо возразил Виктор, - коммерческая тайна.

– Ясно, - ответил я, хотя ясного тут немного было, - а моё дело начинается завтра в четыре и, надеюсь, больше получаса не займёт.

– Это хорошо, это прокатит, - сказал Борис, - что за дело-то?

И тут я хватил ещё пятьдесят грамм Юбилейного и вывалил им обоим историю наших взаимоотношений с Геной-крокодилом и что у нас намечено на завтра.

– То есть ты опасаешься, что он тебя грубо говоря завалит в этом парке?

– Если грубо, то да… ну может не наглухо завалит, но покалечить может.

– И какая же наша роль во всём этом предполагается?

– Играть самих себя, как это в кинематографе называется… камео что ли… там рядом с этим местом, где мне встреча назначена, есть что-то вроде летней эстрады – с одной стороны кинотеатр, а с другой сцена и скамеечки выстроены. Вот на ней и сыграете маленький импровизированный концерт. 3-4 песни, больше не надо.

– И чем же тебе это поможет? – сделал непонимающие глаза Виктор.

– Ну как чем, - ответил я, - ясен же пень, что в присутствии таких медийных лиц (а вы же медийные, да ещё какие) и толпы зрителей никто никаких ликвидаций проводить не будет. Заодно познакомлю вас с Геной – будете знать, как современные крокодилы выглядят.

Галя всё это время сидела и помалкивала, не вмешиваясь в ход беседы, но тут видимо её припекло:

– А в милицию ты не хочешь заявить? – спросила она. – Дело-то серьёзное намечается.

– Понимаешь, в чём дело, Галюша, - отвечал я, - у меня не очень добрые отношения сложились с нашей доблестной милицией, это раз. А два заключается в том, что ничего же пока не произошло, всё, что я только что высказал, это плод моего воображения. Вот когда убьют, тогда и приходи – боюсь, это всё, что мне в ментовке скажут.

– Я согласен, - после некоторой паузы сказал Виктор, - Лётчик как-никак меня от смерти спас, поэтому я у него в долгу, а долг платежом красен.

– И я вписываюсь, - добавил Борис, хватив полстакана моего Юбилейного, - хорошая, кстати штука, надо будет запомнить марку.

– Тогда завтра в половине четвёртого у входа в садик Первого мая, - сказал я, - рассказать, как добраться?

– Разберёмся, не маленькие, - ответил за обоих Виктор.

– Да, вспомнил, что хотел спросить, - продолжил я, - как у тебя творческие успехи-то, Витя? Новое что-то написал?

– Знаешь, - ответил тот, крутя в руках бокал с янтарной жидкостью, - что-то ничего не пишется. После того случая и больницы как отрезало.

– Это бывает, - вздохнул я – должно пройти со временем. Но если у нас всё удачно пройдёт, я тебе подарю одну песню в виде бонуса. Текст и ноты завтра готовы будут.

– Что за песня? – заинтересовался он.

– Блюз, - лаконично ответил я, - с примесью русского народного колорита.

Коньяк был допит до дна, бифштексы съедена, разговоры закончены – так что тут мы с Галей попрощались. Автограф она так и не рискнула попросить.