– Ну что решил вопрос с Геной? – спросила меня Галя.

– Угу, решил – завтра встречаемся. А сегодня будем веселиться и смеяться, как дети. Ты знаешь, кстати, какие самые знаменитые постояльцы в этой гостинице останавливались?

– Не знаю, - призналась она.

– Загибай пальца – Юрий Гагарин это раз. Матьяш Ракоши это два.

– Кто такой, не знаю?

– Венгерский лидер, в 56 году его свергли революционные венгры и он сбежал в Советский Союз. Доживать свои дни определили его почему-то в наш город. А ещё Юлиус Фучик, который «репортаж с петлёй на шее» и товарищ Сталин, как это ни странно.

– И когда же Сталин тут останавливался?

– В 39 году, приезжал вручать какой-то орден области вроде бы… а с ним в тот приезд были Молотов, Микоян и Калинин.

– Здорово. Только в ресторане у них наверно мест нет, как обычно, - заметила Галя.

– Это проблема решаемая, - смело сказал я, открывая тяжёлую дубовую дверь с табличкой «Вход в ресторан».

Швейцару пришлось сунуть четвертак – наценка за престижность места. Столик нам определили в углу за фикусом, очень удобное место, тебя почти никто не видит, и ты мало кого видишь.

– Что будем заказывать, дорогая? – раскрыл я меню в толстенной кожаной папке и выдавленным логотипом гостиницы.

– Ты не знаю что, - ответила она, - а я бифштекс вот… написано, что фирменное блюдо. С картошкой. Ну и попить чего-то.

Да, в меню у них тут всё было олдскульно и традиционно, никаких спагетти, никаких паэлья или кнедликов. Так же, наверно, как и при товарище Сталине. Да и в целом заведение старалось придерживаться сурового имперского стиля… ну как в знаменитых сталинских высотках в столице – дубовые панели вдоль стен, огромная хрустальная люстра посреди зала, тяжелая даже на вид дубовая мебель.

– Ну и я тоже на бифштексе остановлюсь… плюс оливье и коньяк.

Белого аиста у них тут почему-то не значилось, зато был Юбилейный в 6 звёзд за астрономическую цену в стольник за пузырь. Ладно, махнул рукой я, деньги есть, гуляем… а Гале заказал полусладкое мартини.

– Женщины в Италии предпочитают именно этот напиток, его в Турине делают, - сказал я ей, но она тут же уцепилась за мои слова.

– Ты и в Турине успел побывать?

– Увы, пока нет, - соврал я, в прошлой-то жизни я там два раза был, второй, причем, в период зимней Олимпиады. – Институтского начальника в командировку посылали, он и рассказал про их обычаи.

– Какой у вас институт продвинутый, - с нотками зависти в голосе отвечала Галя, - в капстраны запросто ездите.

– Эх, Галюша, - вздохнул я, разливая по рюмкам напитки, - не в капстранах счастье. Вот когда жрать нечего будет, тогда и вспомним наше счастливое детство.

Она посмотрела на меня изучающим взглядом, но ничего не сказала, кроме тоста:

– Тогда давай выпьем за наше счастливое детство. Оно ведь у тебя такое было?

– Давай, - согласился я и мы чокнулись, - а детство почти у всех счастливое бывает… даже и в коммуналке на десять семей можно отыскать хорошие стороны.

– Слушай, - сменила она вдруг тему, - а откуда я вон того парня знаю? И рядом с ним тоже удивительно знакомый гражданин сидит.

И она показала вилкой по диагонали заведения в дальний конец. Я посмотрел туда и чуть не выпал со стула – там имели место наши отечественные рок-звёзды Витя Цой и Боря Гребенщиков.

– Это музыканты, Галюша, - ответил я, - не далее, как позавчера их по телевизору показывали вечером.

– Точно, - обрадовалась она, - тот, который с азиатским лицом, это Цой, кажется, из группы Кино а второй играет в этом… в Аквариуме.

– Правильно, - подтвердил я, - Кино и Аквариум.

– Интересно, что они тут делают? И удобно ли будет у них попросить автограф?

– А вот сейчас сама и спросишь, - злорадно ответил я, потому что Виктор узнал меня, встал и направился прямиком к нашему столу.

– Ой, - это всё, что успела сказать Галя.

– Лётчик? – с полувопросительной интонацией справился Виктор. – Привет тебе.

– Ага, здорово, - ответил я. – А это Галя, моя невеста.

– Давай за наш стол перебирайся вместе с невестой, - предложил Цой. – Поговорим.

– Без проблем, - сказал я, подозвал официанта, и тот помог нам перебазироваться в другой конец зала.

Боря даже поцеловал ручку Гале, от чего та вся зарделась бордовой краской.

– Помню-помню тебя, - сразу взял нить разговора в свои руки Гребенщиков, - мы с Джоан тогда с сильнейшего бодуна были, а ты нас выручил своим Рижским пивом.

– Рад был помочь звезде отечественного рока, - вежливо отвесил я ему комплимент, - а где кстати Джоанна-то?

– Да в Лондон улетела, дела срочные образовались. А ты, значит, решил покончить с холостым существованием?