— Это все необязательно, — решительно начинаю я. — Я могу подождать, потом куплю и попробую. Я не тороплюсь.

— Я же вижу, как ты смотришь на катающихся, — невыносимые глаза словно пытливо рассматривают меня, вновь заставляя мой взгляд опускаться, метаться из стороны в сторону. Избегать тяжелой синевы его глаз.

— Чье это? — спросила я, просто пытаясь хоть как-то смягчить эту неловкость. Лучше бы промолчала, потому что его ответ мне не понравился.

— Моей девушки, — спокойно ответил он.

Из моих легких будто одним толчком выбивают воздух. Брать одежду и сноуборд сразу расхотелось, на душе острыми когтями поскребывают кошки от непонятных эмоций. Плевать мне на него. Ну было мне хорошо в его руках по пьяни, это ровным счетом ничего не значит.

Братец тоже хорош. Есть девушка, а он залезает в трусики другой.

Хотя неприязнь к нему увеличилась, неприятный осадок из-за наличия девушки точил острием где-то в груди.

Парень вдруг подошел ко мне и схватил за подбородок, поворачивая лицо к себе. Пальцы, на удивление, держали нежно, но твердо.

— Ты можешь смотреть мне в глаза, прекрати свои мучения.

— Ты специально это сделал, — сглотнув, проговорила я, отодвигая лицо от его рук. — Унизил.

Мне не нужно было объяснять что я имела ввиду.

Макс поджимает губы и скрещивает руки на груди, глаза его сверкнули от негодования.

— Ты стонала мое имя, кончала на этих пальцах, — для наглядности он помахал своей рукой передо мной. На секунду я прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. Чехия — Прага, Швеция — Стокгольм… — Ты называешь это унижением?

— Ты понимаешь, о чем я. Я тебе не нравлюсь, ты мне тоже. Ты сделал это специально, чтобы меня выворачивало на следующий день. Да, мне стыдно! — я повысила голос. — Я была пьяная и обкуренная, и точно так же я бы кончила на пальцах Эрвина или…

— Не надо приплетать сюда моих друзей! — На его скулах играли желваки, парень сжал кулаки. — Я не делал это специально. Ты видела с каким стояком я ушел от тебя. Или ты бы хотела, чтобы я закончил начатое?

Его рука вдруг отогнула край моего тонкого свитера, скользнула внутрь и опалила мою кожу, едва коснувшись подушечками пальцев.

— Не скрою, я бы трахнул тебя. Не строй иллюзий. Разово. Мне нравится твое тело, — этот невыносимый человек легонько сжал мою грудь, тут же вжимаясь в меня. В противовес его жестоким словам, большой палец ласково очерчивает сосок, который тут же, под его прикосновением, твердеет.

Смотрю прямо в его равнодушные глаза, и чувствую, как на ресницах дрожат слезы. Он снова унижает меня. Только не моргать и не плакать. Резко вскидываю свой взгляд.

— А лицо? — глухо спросила я, нервно сглатывая. — Мое лицо тебе нравится?

Все столицы мира растворились под гнетущей ненавистью к нему. Этот человек постоянно приносит боль. На глубине его синих океанов потопленные корабли. И я смотрю неживым глазом на его помрачневшее лицо, горько усмехаясь.

Глава 7

Он буравил меня тяжелым взглядом, испепеляя своей уже болезненной для меня синевой глаз. Потом просто выпустил свою руку из моего свитера, и тихо произнес:

— Просто возьми вещи для катания и иди.

Ему словно… было трудно об этом говорить. Но я ни за что не поверю, что он сожалеет. Верила, когда летела сюда. Думала семь лет это большой срок, чтобы повзрослеть, понять ошибки. Но теперь вижу его вживую и не верю. Подонок чувствует себя хозяином положения, и чувство вины испытывать вряд ли ему доведется в этой жизни.

Я разрываю этот обременительный для обоих контакт и беру вещи.

— Твоя девушка не будет против? — Зачем спрашиваю, не знаю. Зачем беру эти вещи? Не знаю.

— Нет, — просто отвечает он, не вдаваясь в подробности.

И плевать. Я не хочу подыхать от ненависти, или горя к себе, утопать в чувстве стыда все эти месяцы. К черту Макса, к черту все, что было, к черту его девушку. Я просто займусь немного спортом.

Молча выхожу из подсобки, не оборачиваясь. Просто забыть, стереть и жить дальше.

**

Комбинезон сидел почти что неплохо, лишь слегка длинноват, видимо, его девушка высокая. Мы с Томасом тащили наши доски, топая вниз к подъемнику, чтобы кататься на соседней горе.

На кассу стояла огромная очередь, и я уже приготовилась изнывать в толпе как минимум полчаса или час, как Томас прошел к закрытой кассе и постучал туда. В окошке показалось девичье лицо, девушка тут же заулыбалась, увидев парня, и они защебетали на немецком, как старые добрые друзья. Скользнула по мне равнодушным взглядом.