— Ты что вытворяешь? — вырывается у меня. Голос хриплый и слегка севший, как будто чужой совсем.

Он лишь сильнее вжимается в меня, и, уткнувшись носом в мою шею, очерчивает легкую дорожку до ткани купальника и накрывает ртом мою грудь, прямо в купальнике. Хотя ткань такая тонкая, что преградой точно не является. Тело пронзает сладкая дрожь, испытывает на прочность, ищет прорехи. И конечно же находит. Эффект неожиданности сыграл свое дело. Все разумные доводы еще спят, тогда как эмоции бушуют от сладостной пытки, чего-то запретного.

Пытаюсь свести колени, но только еще больше прижимаюсь к нему, чувствуя, как от контакта в трусиках становится предательски горячо и влажно.

Уверена, что алкоголь и травка сыграли свое злое дело, потому что на трезвую голову я бы ничего этого не позволила. Вышвырнула бы его в два счета.

Но сейчас из моего горла вырывается тихий стон, и я выгибаюсь парню навстречу, уже не скрывая своего желания.

Макс тяжело дышит и жадными пальцами сминает грудь, бесцеремонно отпихивает в сторону нейлоновый клочок ткани на моей груди, и очерчивает бесстыжим языком набухший сосок, оставляя влажную дорожку. Его губы и впрямь мягкие и приятные, и реальность под ними начинает быстро исчезать, унося меня в запредельные высоты.

Вторую руку он отпустил с моих ног, что держал за своей спиной, потому что держать уже не нужно, я итак вжимаюсь в него изо всех сил, ощущая дикое желание вобрать его в себя целиком и полностью. Может сказывается длительное отсутствие секса, но крышу мне так никогда не сносило.

Опыта у меня мало, партнер был только один, и с ним у нас было совсем по-другому. Нежно, с долгой прелюдией, обязательными ласковыми поцелуями.

Здесь же мы даже не дошли до главного, как я уже была готова сгореть от желания и похоти. Терлась об его член, безмолвно требуя большего. Его ладонь уже нырнула под бабочку узелка на бедре и с легкостью развязала, открывая доступ к остальному. Ощутив прикосновение его огненных пальцев, не удерживаюсь и вскрикиваю, они нащупали мою влагу, с приглушенным стоном размазывая ее до бугорка.

— Черт, сестренка, ты такая мокрая для меня, — страстно рычит-шепчет мне в ухо, а я от одного его обжигающего дыхания готова кончить прямо сейчас.

Настойчивые пальцы теребят нежную плоть, не давая ни шанса отодвинуться. Отодвигаться и не хочется…Я лишь сильнее раздвигаю ноги и откидываю голову, как самая настоящая шлюха, желаю, чтобы он вошел меня грубо и резко. Нагло брал, сминал в руках, как дикий захватчик отбирает земли.

В этому минуту я не думаю ни о чем, полностью растворившись в ощущениях.

Широко распахиваю глаза, когда его палец скользнул внутрь и задвигался с изощрением медленно, словно наказывая, растягивая, приближая к оргазму, но не давая шанса получить его. Тихо всхлипываю, двигаюсь ему навстречу, чуть ли не умоляя.

Кажется, от травки очередной новый приход, но не тот, от которого хочется ржать, а тот, который возбуждает. Вцепившись в широкие плечи Макса, начинаю насаживаться на его палец, или уже, кажется, два пальца, двигаясь вверх-вниз, пытаясь сфокусироваться на нем, на его лице. Но сфокусироваться не получается, все плывет, полыхает в сахарном тягучем мареве, рассыпается от удовольствия, что начинает взрываться по всему телу. Большим пальцем он продолжает растирать по кругу набухший бугорок, и через несколько секунд я ярко кончаю на его пальцах, громко застонав его имя и откинувшись в его руках.

Мне давно не было так хорошо. Черт, мне никогда не было так хорошо.

Все тело подрагивает, пока я пытаюсь прийти в себя после оргазма, потихоньку эйфория смывается. Боюсь смотреть ему в глаза.

Макс встает, его шорты оттопырены, показывая, как сильно он возбужден. Привычным движением отбрасывает челку со лба, и, глядя в мое напряженное от неловкости лицо, спокойно произносит:

— Ложись спать, дурища непутевая. Завтра тебе наверняка будет стыдно, и ты, возможно, скажешь спасибо, что я не отымел тебя как следует. Эрвин бы не ушел, пьянь русская.

Он выключает свет и уходит, оставив меня в исступлении сжимать простынь в руках.

Это просто пиз**ц!

Какая. Я. Дура.

Глава 6

Утром следующего дня я открыла глаза, желая умереть.

Да, он оказался прав. Мне дико стыдно за вчерашнее поведение, я теперь просто не смогу смотреть ему в глаза. Как мне вообще выйти из комнаты с тем, чтобы не сгореть от обжигающего чувства стыда?

Бог мой! Я кончила на его пальцах, громко стонала его имя! Черт, черт, черт!

Меня прошибал липкий пот, пока я судорожно размышляла о том, что мне ему сказать и как себя оправдать. Как оправдать то, что я сама надрывно насаживалась на его пальцы, откидывалась в его руках? Твою мать!

Я только приехала, и тут же совершила такую колоссальную ошибку! Я просто не могла, нет!

Только не с ним. Только не с этим человеком. Я же должна его ненавидеть, а не плавиться в его горячих руках, как воск, позволяя делать со мной все, что угодно.

А он просто хотел пристыдить меня, поставить на место, унизить! И у него это прекрасно получилось. Уж лучше бы меня пьяную поимел Эрвин, чем заставил ярко кончить человек, с которым у меня свои счеты, своя история. Гадкая, опустошающая, болезненная история.