Шпионить за Киараном ему поручили не сразу. Видимо, присматривались, как агент адаптируется в элитном отряде штрафников. На связь Ренард вышел с Вильямом только через полгода. И конечно же шанса отказаться от шпионажа не предложил. Ставка на желание Вильяма выжить любой ценой была сделана повторно и принесла победу. Правда, идея «о мире во всем мире» для Вильяма перестала представлять особую ценность. Благие цели по мере службы улетучивались так же быстро, как и шансы дожить до окончания войны и отпраздновать наступление того самого мира.

Что осталось у Вильяма? Зависимость от обстоятельств и воспоминания о загадочном равнерийце, с которым он познакомился в баре. Теперь у Вильяма были не только воспоминания, но и сам равнериец. Были… Больше нет.

Когда Киаран предложил Вильяму сблизится с Тартасом, чтобы втереться в доверие и, возможно, разжиться информацией об Аудроне Мэль, капитан вовсе не имел в виду необходимость спать с загадочным равнерийцем. Вильям мог бы сказать, что «так само получилось», но врать самому себе не стал. Секс имел место быть, потому что Вильям хотел сыграть в другую игру с Тартасом. Равнериец упорно делал вид, что не помнит его. А Вильям три года не мог забыть, как дрожал от его прикосновений.

Можно ли влюбиться в незнакомца с первого взгляда? Это миф или реальность? Для себя Вильям сделал неутешительный вывод о том, что все-таки реальность. «Злой Вилли» — так его называл Тартас. Как будто забрался в голову и узнал, насколько игнорирование Тартаса выводит его из себя. Само предположение, что вечер в баре и все, что было после, загадочный равнериец с легкостью забыл, заставляло Вильяма трястись. Вранье, фальшь, манипуляции — Тартас демонстрировал атрибуты шпионажа с той же легкостью, с которой доводил Вильяма до оргазма. А Вильям понял, что угодил в капкан под названием «любовь».

Говорят, боевой дух противника — это тоже оружие. Когда человек воюет за собственную идею — он более силен. На войне найти мотив и построить на его фундаменте цель очень просто. Чаще месть становится опорой, которую укрепляют тонны адреналина, разбавляющего бетонную смесь из желания спасти тех, кто дорог. И вот уже идея плотно сидит в голове, словно нерукотворный монумент, разрушить который способна лишь смерть. Или понимание, что месть смысла не имеет, а продолжать жить незачем.

Идея в голове Вильяма рассыпалась на глазах, превращаясь в завалы, которые никто не будет разбирать. Желание выжить любой ценой придавило одной из плит перекрытий, оставив Вильяма наедине со своим собственным Я. И это Я спросило у него: «Для чего ты будешь жить дальше?». А Вильяму внезапно стало нечего ответить.

Весь мир может отправляться на хрен. А Вильям с удовольствием исчезнет, чтобы за этим путешествием не наблюдать.

Шесть минут назад. Сектор J.

Киаран и Аудроне выпрыгнули из разрыва реальности посреди коридора. Как и ожидал Киаран, заметив внезапно появившихся людей, солдаты и офицеры дружно открыли по ним огонь без предупреждения. Аудроне едва успела щелкнуть пальцами, как Киаран снова утащил ее в разрыв.

— Тартас, — сипела она, ослепленная свечением вокруг. — Ты должен успеть вытянуть его из коридора, когда я тебе скажу.

Киаран пытался перейти на бег, чтобы попасть через разрыв в другой коридор, но Аудроне упорно отставала, замедляя его.

— Для этого нужен либо ментальный канал связи, — Киаран подхватил Аудроне на руки и понес ее, — либо тактильный контакт.

— Наладь с ним ментальный контакт, — сипела Аудроне ему на ухо. — Пожалуйста, прошу тебя.

— Это не так просто, Аудроне, особенно, если до этого Тартас в такие связи не вступал. Он не расслабится и не пустит меня в свою голову. А я потрачу остатки сил на борьбу с его сознанием, и мы останемся без моих способностей.

— Он превратится в пыль, если ты этого не сделаешь, — Аудроне сильнее сжала пальцы на плечах Киарана. — Прошу тебя…

— Ты хочешь спасти друга или Шуйцу Вильяма?

Потрясенная Аудроне замолчала.

— И то, и другое, полагаю, — Киаран мельком взглянул на ее лицо, продолжая бежать по маршруту, известному лишь ему одному. — Мне уже наплевать, кто Десница, а кто Шуйца. Ты явно следуешь собственному плану, который с успехом претворяешь в жизнь. Я лишь хочу напомнить тебе условия, на которых помогаю воплотить твои грандиозные идеи. Ты должна остаться со мной.

— Я останусь, — сипло пробурчала она. — Я же дала слово.

— Живой, — припечатал Киаран. — Парадокс, который создал твой эксперимент, можно разрешить, если отправить других гостей по домам. Тогда ты останешься здесь одна, и реальность сможет принять тебя вместо погибшей Аудроне Мэль. Но кто позволит нам вернуть твои копии туда, откуда они прибыли?

Аудроне снова замолчала.

— Обмануть весь мир, — произнес Киаран. — Меньшего гения от тебя я и не ожидаю. Но не думай, что в погоне за Великой гуманной идеей, я позволю тебе умереть. Лги, обводи вокруг пальца, используй — делай со мной, что хочешь, только не умирай.