Окей.

Он не знал, придурок ли Ярослав. Может, и нет. Возможно, мудак или, наоборот, нормальный мужик. Но ему, кем бы этот Крапивин ни был глубоко в душе, точно стоило держаться подальше от Юли!

Хотя… не Дану сейчас об этом говорить, конечно. Михалыч по этому поводу ему всю прошлую ночь мозги песочил. И, кстати, если уж об этом…

— Отец, — отвернувшись от окна, он посмотрел на Дмитрия, распустившего уже галстук полностью. Но на лицо, вроде, вернулся румянец. — Вот скажи мне сейчас честно, просто, как есть…

Дан на миг замолчал, формулируя вопрос, а Дмитрий как-то настороженно замер и посмотрел на него с неким страхом, не иначе. Похоже, понял, что Дан хочет спросить.

— Тогда, когда я пришел к тебе с вопросом о Юле, и ты сказал мне «да, возможно»… это было так же продумано, как твое решение сегодня? Во благо, ведомое только тебе? Или ты действительно что-то знал? — полуобернувшись, спросил Богдан то, о чем немало этой ночью размышлял.

Отец молчал. Молчал долго, дольше пяти минут точно. Как-то неуверенно шевелил губами, перебирая в пальцах материал галстука.

— Я считал, что на тот момент вам будет лучше расстаться, — наконец, тяжело и сдавленно выдохнул Дмитрий, не глядя на него.

Но Дана такой ответ не устраивал.

— Ты считал или знал нечто, что заставило тебя внушить мне уверенность, будто Юля имеет отношения с другим? — не отступил он, даже как-то напирая на отца тоном и самим своим настроем.

Дмитрий устало растер лицо. А после как-то обреченно посмотрел на сына.

— Я не знал. И если мы уж говорим откровенно, то я сильно сомневаюсь, что Юля могла бы тебе изменить. Не знаю, почему ты допустил такое, в ком сомневался: в себе или в ней? Но тогда мне казалось, что ваши отношения мешают вам обоим полноценно заниматься компанией и развиваться в бизнесе.

– ***ть! — Дан сам не понял, когда саданул кулаком по стене, выплескивая гнев и ярость. — Я тогда к тебе в кои-то веки пришел за советом и помощью, как к отцу! А ты… Да гори адским пламенем твой бизнес, ясно?! Мне по барабану, если тут все прахом пойдет! — заорал Дан вдруг с ужасающей ясностью, поняв, что совершил бесову уйму ошибок.

И отец тут вообще ни при чем, по факту, хоть и удружил так… Это на себя же ярость. Да, батя его обманул тогда, но ведь остальное Богдан сам сделал. Только на себя злиться сложнее, на другого человека свое бессилие и злость, отчаяние выплеснуть проще. А оно бурлило, кипело, рвало грудь на части.

— Не смей так говорить! — подскочил на ноги Дмитрий, кажется, позабыв о недавнем недомогании. — Ты вырос и имел в детстве все, только благодаря этой компании! И человеком стал, добился чего-то потому, что я смог оплатить тебе нормальное образование за эти же деньги! — отец вдруг зашатался, уперся кулаками в стол.

И Дан пожалел, что сам дал волю эмоциям. Толку ноль, не с отцом ему разбираться и прощение вымаливать нужно. Выяснил то, что уже и сам понял, и надо было ставить точку…

— Я был не прав. И виноват перед вами обоими, — уже хрипло и тяжело, придушено признал отец. — Это и стараюсь сейчас исправить… — Дмитрий вновь сел, припав к бутылке с водой.

— Исправить… — Дан хмыкнул с сарказмом. — У тебя это вышло так же погано, как и попытка нас развести…

Договорить он не успел. Двери открылись, и на пороге застыла Юля, явно злящаяся на них. За ее спиной маячил тот самый Крапивин.

Дану просто-таки резанул по глазам чужой мужской пиджак на плечах его Юли.

— Вы оба орете так, что весь офис слушает эти крики! — с явным осуждением заметила она, посмотрев сначала на Дана, а потом на Дмитрия. Побледнела и быстро подошла к отчиму. — Дима, плохо? Таблетки с собой? Дан, как ты мог доводить отца сейчас?! Знаешь же о его здоровье?! — развернулась к нему с упреком и гневом.

Посмотрите, пожалуйста, уже не обижена и не злится на отчима, блин! Зато на него, похоже, готова весь гнев, как и обычно, спустить!

— Бл…ин! — отвернулся, прикусив язык. Начни пререкаться, точно ничего не исправит.

— Богдан ни при чем, не обвиняй его, — слабо отмахнулся отец, глянув на него с виной, Дан в отражении видел. Поднял взгляд на Юлю. — Наоборот, он помог мне понять, как некрасиво я поступил с тобой сегодня, Юленька. Думал, дам больше отдыха и времени на себя, а вышло, словно не ценю твоего вклада в нашу компанию. Прости, — отец таки вытащил таблетки из кармана и тут же бросил одну под язык.

— Ладно. Сейчас точно не время с этим разбираться, — все еще встревоженно отозвалась Юля.

Выпрямилась. Пиджак стал падать с ее плеч, и она, сняв, отложила тот на стол. Хоть что-то хорошее за это долбанное утро.

Дан повернулся и посмотрел в упор на нее, приподняв бровь с иронией. Серьезно? А что это она такая добрая? Два часа назад рыдала. И почему эта ее доброта и понимание распространяется на всех, кроме него?

— Поезжай домой, лучше, Дим. Я позвоню матери, скажу, что ты перенервничал. Отдохни. Как бы там ни было, Дан не должен был на тебя кричать, — снова на него глянула с упреком.