— Думаешь, поверю, что ты жалеешь? — фыркнула Юля, протянув руку за личной собственностью.

Блуза разошлась сверху, вновь дразня его шикарным видом на грудь, от которой он всегда балдел. Блин! Ну вот зачем она его вечно подзуживает? О каком разговоре может идти речь, когда она в таком виде? Верный ответ — о коротком.

Дан сжал руку, не позволяя ей забрать пуговицу.

— Ты права, не жалею, — ухмыльнулся во весь рот и спрятал трофей в карман брюк, застегнув заодно ремень. У него таких вещиц уже на солидную коллекцию «повернутого маньяка-преследователя» накопилось.

У Юльки, впрочем, наверное, тоже. Если только и она страдала схожей с ним манией, а не просто выкидывала все в мусорку, как и ему бы стоило…

— Возвращаясь к нашему вопросу… И как ты теперь? — ехидно склонил голову к плечу, заглядывая ей в лицо. — Совесть перед женихом не мучает? Или у вас договор о свободных отношениях? — с наигранной участливостью, самому ставшей острой костью в горле, но, не теряя маски нахала, которому все по барабану, поинтересовался Дан, застегивая свою рубашку.

Ревновал ее всегда до зеленых чертей в глазах. Но никогда не признал бы этого и под пытками.

Юлька оказалась аккуратней, у него все пуговицы уцелели.

Она дернулась почему-то после его реплики с такой силой, будто он ее наотмашь ударил, вызвав недоумение у Дана подобной остротой реакции. И холод в позвоночнике прошел, скапливаясь неприятной злой горечью на языке… Неужели ее и правда кто-то серьезно зацепил?!

У «сестренки» гневно сверкнули глаза, что не скрыли и очки, а сама она резко сдернула с кресла жакет, который принялась зло натягивать на плечи. Грудь при этом еще более вызывающе вывалилась в распахнутую пройму блузы, заставив его пах отозваться сладкой болью. Черт, ему явно было мало того, что только что было! Но Юля не разделяла восторга Дана от этого вида, да и интереса к теме разговора у нее не прибавилось, очевидно. И, оттолкнув его бедром с дороги, буквально рванула из кабинета:

— Пошел ты! — яростно обронила в сторону Дана, по пути захватив и сумку, стоявшую до того на диване около двери. Дернула замок, провернув защелку, хлопнула дверью так, что у Дана уши заложило.

А вот пальто на вешалке осталось…

Он наклонил голову, хрустнув шеей.

Они так и не поговорили ни о чем, мля! Вечно эта заноза его распаляла, а потом все шло не по плану! И доводила его Юлька первоклассно! Но и он с этим тоже неплохо справлялся, выбешивая ее. И не так страшно, что не поговорили, уже завтра она поймет, что он сюда пришел всерьез и надолго, и вечно избегать его не выйдет…Да и поостынут оба…

А на улице холод. Такой дубарь, что простыть на раз-два можно… Он сам пальто в машине оставил, так что знал точно.

Твою ж налево!..

Ругнувшись сквозь зубы, Дан рванул через кабинет, схватив по дороге это х**ново пальто. Юлька его выводила из себя с завидной частотой. Бесила, злила, доставала. Иногда он искренне ненавидел ее за все, что так и осталось не решенным в прошлом… Не мог простить.

Но и отпустить ее так — было выше сил Дана! Он должен был позаботиться о ней! Эта греба**ая потребность жила своей жизнью в его подкорке, невзирая на все остальное! Независимо от обид, желания мести и приличного «счета» на оплату, которые Дан мог бы ей выставить.

Вопреки всему этому и самому здравому смыслу, казалось, он должен был позаботиться о своей Юле! О своей женщине. Точка.

И точно не собирался позволить ей выскочить на служебную парковку в костюме, когда на улице минус, несмотря на начало весны!

— Юля!! — наплевав на то, что на этаже кто-то мог и остаться, заревел Дан, вылетев в приемную вслед за ней. — Стоять! — рявкнул в спину удалявшейся молодой женщины.

Она запнулась на секунду, замерла, не оборачиваясь, словно вся сжалась. Но тут же расправила плечи и, так и не повернувшись к Дану, вновь двинулась вперед, не глянув в его сторону. Впрочем, убежать от него на таких шпильках ей точно было не под силу. Да и в кроссовках Юльке это тоже никогда не удавалось.

Дан догнал ее в четыре шага, буквально метнувшись через холл этажа, куда Юля выскочила. Обхватил за талию одной рукой, сжал, придавив к себе почти так же, как недавно в кабинете. Второй рукой стиснул за плечи.

— Отпусти, Дан! — почти жалобно выдохнула Юлька, не позволяя ему развернуть ее к себе лицом. — Отпусти! Ты меня разрушаешь! Я так больше не могу! Не могу снова и снова тебе пытаться что-то доказать, когда ты мне не доверяешь!

И ясно было, что ее просьба… да нет, требование-мольба, подразумевала куда более глубокий смысл, чем это его объятие… Не впервые. Но у него каждый раз все в болезненно-огненный узел внутри сжималось, когда слышал ее хриплый шепот. И слезы в голосе. Разрыдалась, потому и не смотрела на него.

Не выносил ее слез! И того, когда никак не мог ей дать то, о чем Юля просила.

— Ну куда побежала, глупая? — словно и не услышав ее, тихо хмыкнул Дан, и не думая ослаблять захвата. Мягко коснулся губами за ухом, по выбитым чернилами буквам. — Холодно. Заболеешь…

Не дав ей от него отстраниться, накинул пальто на плечи Юле, кутая дрожащую женскую фигурку.

— Отпусти! — уже жестче, будто вернув себе часть своей колкости, повторила она. — Не заболею, не надейся. Закаленная.