— А, это ты, — прошелестело с кровати.

— Мам, ты сегодня опять себя плохо чувствуешь? — Мы подошли ближе.

Я в панике заметалась на руках у Хиггинса, как только увидела, что лежало под грудой одежды. Алиса-Клео была миловидной женщиной, когда-то. Но в прошлом… Сейчас её лицо покрывали гноящиеся язвы, на голове почти не осталось волос, а кожа напоминала мятый пергамент, сквозь который просвечивались кости.

Да чтоб меня черти… Что это такое?

— Ты выглядишь бледной, мам, — обеспокоенно прошептал Хиггинс.

Бледной? Всего лишь бледной?

Да что с Хиггинсом такое-то?!

Он наклонился к живому, гниющему трупу и поцеловал в лоб. Как только его губы прикоснулись к только что лопнущей язве, меня стошнило. Каюсь. Прямо на руках у моего же ассистента. А когда он отклонился от неё и за его губами потянулась прилипшая к ним кожа с её головы, меня стошнило во второй раз.

— Когда же ты наконец оставишь меня в покое, неудачник, — прокашляла она, — надо было тебя убить ещё в утробе. Если бы ты только знал, ублюдок, как ты испортил мою жизнь.

Парень вздохнул, будто слышал такое не впервые. Он молча отошёл от кровати, сжав кулаки, будто собирался с мыслями.

— Мне просто нужен твой паспорт, мам, больше не побеспокою. Меня повышают, — тихо добавил с затаённой надеждой.

— Думаешь, это что-то значит? — Гортанно засмеялась Клео, — если бы не я, у тебя бы не было даже этой убогой работёнки в твоём убогом банке. Хрен ты что от меня получишь, идиот. Выметайся! — Для гниющего человека она весьма резво подскочила в кровати и чем-то швырнула в Хиггинса, но промахнулась.

Парень отшатнулся. Мне показалось, что он вот-вот расплачется. Она, конечно, монстр, но вот в чём вопрос: почему он не видит, во что она превратилась?

— И эту мразь забери!!! — Истерически завопила она, указывая на меня пальцем.

Парень на самом деле будто забыл про меня. Дрожащими руками он поднял моё тельце на руки и уже начал разворачиваться к выходу, как Клео передумала:

— Нет, стой. Покажи её мне ближе.

Я забрыкалась. Для того, чтобы справиться с Клео, мне нужно вернуться в свое истинное обличие. Пусть она сейчас больше мертва, чем жива, но всё же оставалась сильной ведьмой.

— Ай! — Пришлось укусить Хиггинса, который крепко вцепился в мои бока.

Парень ни в какую не хотел меня отпускать. Крики его матери отдавались тысячью голосов, которые повлияли на него странным образом: он с маниакальною одержимостью удерживал извивающуюся меня.

Чёрт, плохо дело. Мне нужен раствор!

Я почти высвободилась из хватки Хиггинса, как он схватил меня за хвост. Ладно, признаю, моя оплошность. Я считала, что Клео управляет сыночком каким-то другим образом, но вот чтобы так кто-то повиновался только лишь голосовому приказу — о таком я не слышала.

Мне всё же удалось вырваться из стальной хватки. Падать было ощутимо больно, но на боль я решила не обращать внимания, а быстро юркнула под кровать.

— Ты кого притащил в дом, недоумок проклятый?! — Верещала Клео, — это — сука Диана!

Сама ты сука!

Я лихорадочно наблюдала за беготнёй Хиггинса, у которого остался мой ошейник с солевой жидкостью. В теле Пради я смогу хотя бы подножку подставить, осталось дождаться удобного момента. И оп! Хоггинс растянулся на полу возле того места, где я пыталась спрятаться.

Резко рванула к нему и зубами выхватила кулон с раствором. Моя миссия выполненна — я в доме у Клео, можно и вернуться обратно.

Только вот…

— Кретин! Какой же ты кретин!!! Почему я тебя не убила, когда была возможность?! — Истерически орала Клео на бедного парня, вставая с кровати.

Я опять ошиблась. Я без понятия, что именно с ней происходит, но сейчас она не выглядела немощной. То есть, гноящиеся язвы никуда не делись, тошнотворный запах стал ещё хуже, но она уже не выглядела немощной. Сейчас внутри её клубилась откуда-то взявшаяся Силаы. Много Силы.

— Идсиотка, — прошипела ей, — с-столько кох-хей нес-ся, дура.

— Смотри, кто заговорил? Золотая девочка Курды! — Зло засмеялась Клео, присаживаясь на корточки, чтобы лучше меня видеть, — я могу есть столько когтей, сколько захочу. Если уж сама жрёшь эту гадость, то хоть не смей судить меня, дрянь.

От её веяло озлобленностью. В Ковене Клео казалось загадочной и… Уравновешенной. Сейчас глаза светились безумием, фанатизмом.

— Сильными не рождаются, дура, ими становятся. Думаешь, я не почуяла, что ты, лицемерное отродье, питаешься падалью, как и я? Смотри. Смотри, что когти делают с нами! — Клео всё же смогла дотянуться до меня.