Алиса-Маргарита-Клео — и это не единственные её имена, много раз сходилась с обеспеченными мужчинами, потом благополучно становилась обеспеченной вдовой и продолжала свой кровавый променад.

Двумя последними её наследниками были Вадим и Хиггинс, но вот вопрос: а зачем? Зачем матери убивать собственных детей?

— Её цель — убить всех наследников? Но зачем? — Всё никак не укладывалось у меня в голове.

— А вот на этот вопрос, я надеялся, вы мне и ответите, — голос Ермака всё ещё был сиплым, как от многолетнего молчания.

Когда они пришли в дом, одурманенный Хиггинс набросился на них с кулаками. Всё бы ничего, но Клео будто подпитывала собственного сына какой-то гадостью. Об голову Хиггинса разбились стул, ваза, картина в стекле, костяшки Вадима, а тому всё нипочем. Только Клео смогла их угомонить. Причём жестко.

София до сих пор хватала ртом воздух в попытках прийти в себя.

— Мне осталось принести лишь две последние жертвы, и тогда он будет мной доволен, — послышался голос Клео из-за угла.

— Он?

— А как ты думаешь, кто научил меня есть когти? Кто направил на верный путь? Я получу свободу, лишь избавившись от бремени, в виде двух бесполезных выродков.

— И всего-то? — Не поверила я, — сила и власть? Ты себя давно видела? Ты наполовину мертва.

— Это временно, со мной такое не впервые. Первая жертва — самое дорогое врага, была вкуснее всех остальных, понимаешь о чём я, Динэра?

Меня пробрал холод.

Я понимала. Я прекрасно помнила, как лёжа в подвале, молилась всем Богам, чтобы они не забирали мою народившеюся дочь. И нет, я отказывалась верить, что она стала жертвой какой-то съехавшей фанатички и не более того.

— Бедненькая, — притворно завела Клео, — так мучилась от потери ребёнка, так страдала от предательства любимого, что впоследствии предпочла и вовсе никого к себе не подпускать. Не слишком ли много драмы, дрянь?

— Ты как-то совсем отошла от темы, — презрительно перебила её, — кто такой «он»? Или ты сейчас будешь разглагольствовать, пока не дашь мне шанс оторвать тебе голову?

— Силёнок маловато.

— Зато у меня достаточно, — произнёс тот, кого здесь не было, и кого никто не ожидал увидеть.

Мельхом стоял позади Клео, дрожа от ярости. Клео на секунду побледнела, но быстро взяла себя в руки. От неё вырвался импульс энергии, который мог снести кого угодно с ног, но демон просто слегка покачнулся, но быстро пришёл в себя.

Клео на секунду опешила и бросила второй импульс.

Ждать больше я не собиралась. Сил от когтя у меня почти не осталось, но даже с этим я кое-что могу. Вложив остатки в заклинание, мне удалось обездвижить сучку. Она вопила, осыпая проклятиями наши головы, но пошевелиться не могла. А вот обдать огненным штормом у неё получилось на ура.

Вадим молниеносно сбил меня с ног, прикрывая своим телом от огня.

Дальше всё закрутилось ещё с более безумной скоростью…

Я бы ни за что не смогла победить Клео в одиночку, как думала ранее.

Даже демону было сложно одолеть ведьму, поедавшую когти ворожеи десятилетиями. Одному только черту известно, что они с ней сотворили.

— Да закрой ей рот наконец! — Откуда-то появился Верховный.

Демон мгновенно выполнил его приказ весьма интересным способом — он вырвал ей язык.

Меня потряхивало от разворачивающейся картины: демон и Клео, перебрасывающиеся заклинаниями, Верховный, рисующий сигилы на полу, София, прикрывающая Пради и Вадим, защищавший меня.

Но проклятая Клео черпала силу из какого-то невидимого источника. У всех ведьм есть свой ограниченный резерв. Только не у неё. Даже Михаил опешил от её мощи, но быстро взял себя в руки и продолжил рисовать серию сигилов.

— Как же вы меня достали! — Прокричала Клео.

Видимо, Мельхом плохо справился со своими обязанностями.

Клео обернулась ко мне с безумной улыбкой, и, как в замедленной съемке, на её руках начал светиться белый огонь. Я сидела, прислонившись спиной к Вадиму, который, увидев смертельное пламя, попытался отодвинуть меня за свою спину.

Огонь уже вырвался из рук Клео и полетел в нашу сторону. Он должен был вот-вот настигнуть Вадима, я в тщетных попытках пыталась его огородить от неминуемой гибели, как тут… Между пламенем и Вадимом выпрыгнул Пради, принимая весь удар на себя.

— Нет, нет, нет, — я подпрыгнула к фамильяру, скрутившемуся на холодном полу, — Пради, открой глаза, умоляю.