Шрифт:
Ближе к полуночи гости одновременно засобирались — Трой вовсю зевал, готовый вывихнуть челюсть, но один спать не шел. Какое спать, когда в кухне так интересно? Шуга, посмотрев на него, тоже стоически боролся со сном, так что задерживаться дольше — причинять неудобства хозяевам…
Кир, как самый старший, вызвался проводить обоих — и Арема и Мара — до калитки.
— Интересно у тебя брата зовут, — заметил Арем, перед тем как проститься. — Шуга — потому что он всего шугается?
Со снисходительной улыбкой Кир ответил:
— Вообще-то на самом деле он Шура, то есть Александр. Но в детстве «р» не выговаривал, и всем представлялся «Здравствуйте, я Шуга!». Так приклеилось, что никто уже не помнит, что он Шура. Вы к нам приходите. У нас еще варенье есть!
— Приду, — пообещал наставник Арем. — И не из-за варенья.
— А ты, придешь? — и жалобный взгляд в сторону Мара. — Я тебе старый брод покажу.
— Приглашаешь? — спросил Мар, чуть приподняв бровь. Кажется, Янкиным братцам было все равно, кого выбирать в друзья и звать в дом. Если принес хорошие новости — значит, хороший человек, можно звать…
Славные мальчишки, совершенно обычные, никаких загадок, никакой магии.
— Конечно. — Кир энергично закивал.
— Тогда приду.
Мальчишка запер калитку и убежал в дом. Было слышно, как хлопнула входная дверь.
Похолодало. Сейчас и не скажешь, что день был жаркий, почти летний. Над низинами поплыл легкий туман. Захотелось даже поднять воротник. А был бы капюшон, Мар натянул бы и капюшон.
30.
Мальчишка запер калитку и убежал в дом. Было слышно, как хлопнула входная дверь.
Похолодало. Сейчас и не скажешь, что день был жаркий, почти летний. Над низинами поплыл легкий туман. Захотелось даже поднять воротник. А был бы капюшон, Мар натянул бы и капюшон.
Арем, словно в продолжение прерванного разговора, сказал:
— Я благодарен тебе за собственное спасение, оно, право, того не стоило. Но очень прошу, держись подальше от этой семьи.
— Не могу, — холодно ответил Мар. Он не питал иллюзий по отношению к седому наставнику. За полчаса общения тот вряд ли изменил мнение о драконах в целом и о нем самом в частности. Просто использовал возможность вблизи рассмотреть повнимательней одного из возможных врагов. — Не могу. Дал обещание вашей ученице. И мне кажется, она волнуется не зря. Как ваша рана, кстати?
— За меня вас тоже Янка просила? Если что-то обещали, забудьте. Мне такая… ваша помощь не нужна, я сам разберусь.
— Простая вежливость, — не стал вдаваться в подробности Мар. — И так вижу, что не обошлось без осложнений. Яд медника — очень неприятная вещь. Я после такого укуса лежал без сознания несколько дней, так я дракон, и мне тогда было сколько… кругов тринадцать.
— Как это вас в таком возрасте из чертогов-то отпустили. Я слышал, драконы берегут своих птенцов.
— Берегут.
— Мне направо. — Арем показал в сторону одной из маленьких улочек предместья. — Вам, я полагаю, в казармы?
— Я не спешу. Прогуляемся.
Игнорировать откровенные намеки собеседника, что тебя не желают видеть, Мару Шторму удавалось куда лучше, чем вести светские беседы в гостях у людей, от которых тебе ничего не надо, и которым ничего не надо от тебя. Почти привычная обстановка.
Арем красноречиво махнул рукой, но ничего не ответил: не браниться же, как склочная баба с этим Штормом посреди ночной улицы.
Улица шла вверх, теснились слева и справа корявенькие, но высокие латаные заборы. Арем шел довольно быстро, молча, сильно прихрамывая на правую ногу. Мар мог себе представить последствия укуса медника, но память милосердно избавила его от подробностей.
В тот год охотники изловили несколько живых химер и Тедор, изобретательный сюзерен Водопадного, придумал выставить медника на обряд. Обряд обретения крыльев, испытание магии самых юных птенцов. То ли хотел доказать, что в его семье больше «бракованных» птенцов нет, и не будет, то ли просто не подумал о последствиях. Медник напал не на «птенца», который, кстати, исправно встал на крыло, а на зрителей в нижней галерее.
Мар был там единственным магом, к тому же у него при себе был учебный меч…
Он продержался до помощи почти минуту. Медник успел ранить двоих, но никто не погиб. Впрочем, с Мара спросили потом за то, что «позволил твари калечить честных людей». След от клыков на предплечье — единственная память о том событии на долгие годы. Так что, прав Арем, не отпускал Тедор своих птенцов из чертога. Все произошло прямо там, в Водопадном.
Наконец, на перекрестке пожилой наставник остановился, давая себе отдых. Было видно, что спешил он скорей потому, что не желал продолжать беседу, а вовсе не опаздывал никуда.