Вторая попытка, однако, немного поправила ситуацию, нехотя шлифовка под его пальцами начала едва заметно темнеть.

Недавно с таким трудом обретенная магия привычно слетала с пальцев, забирая заодно уж и остатки его собственной, а взамен оставалась привычная пустота.

Ну вот, полдела сделано… лишь бы с той стороны никто не попытался пройти на дармовщину. Несколько минут на отдых, и можно будет командовать грифонам, чтобы готовились к переходу.

Подошел Роланд, постоял молча за спиной с минуту. Не сказав ни слова, ушел к беженцам, что-то уточнять по месту выхода из портала. Тоже не хотел его ни видеть, ни говорить.

Некоторые грифоны, чтобы времени не терять, уже в полной готовности ждали шагах в двадцати. Лица у них тоже были кислые. Да уж, бойцы перед боем… надо будет сказать Кунице, чтобы как-то повлиял на боевой дух, что ли.

Плечи и руки замерзли — плащ он как оставил в пещерке, так и забыл про него. Надо бы вернуться, но солдаты, должно быть, уже закопали тело вместе с плащом. Он сам бы так и сделал. Попросить у Роланда еще и куртку, как у его бойцов… или одеяло? Наверняка же не пожалеет, если есть запас…

— … все-таки твари бессердечные. — Услышал вдруг затылком разговор двух грифонов, проверяющих упряжь своих битюганов. — И этот ничуть не лучше, даром, что в циркусе живет… придумал тоже, живого человека в землю закопать. Да как язык повернулся…

— …девка, конечно шимса, но все равно живая кровь, жалко. Я б с такой, если в циркусе встретил, ох, погулял бы… огонь девка…

— Тянет тебя на экзотику…

Мар резко обернулся, выискивая глазами, кто из солдат сейчас говорил — но они, как по команде, резко все замолчали. До него даже не сразу дошло, что именно он сейчас услышал. Это они что, про нее? Про девчонку, которую он час назад оставил в гроте умирать? Не умерла? Живая?

Нашел глазами капитана, но тот был далеко. Бросил ближайшему грифону:

— Вернусь через полчаса. Все должны быть в сборе!

Возле пещерки солдат уже не было. Внутри — тоже пусто. Мар метнулся к штабному гроту — пусто. Только щуплый солдатик собирает ртутные камни в ведра, да крепит их к задкам телег.

Он остановился на пути солдатика и потребовал:

— Где девушка?

Получилось резко и хлестко, словно на допросе.

— К-какая, господин д… маг?

Мар продолжал молча ждать ответа.

— А… но… вы же сами велели…

Мар склонил голову.

— Мар, не пугай мальчишку. Я приказал унести ее в лагерь к беженцам. Там присмотрят.

Роланд стоял у входа в грот и смотрел на него с каким-то неприятным, холодным выражением.

— Куда именно?

— Мар… ты сам сказал, что тебе хватит…

— Портал осталось только открыть. Мне нужно десять минут. Так куда именно?

— Пошли.

Роланд на миг сжал, но потом выпустил, показательно расслабив кисть, рукоять боевого кинжала. Быстро спрыгнул на старую тропу и повел мага к лагерю беженцев. Там, оказывается, под скалами тоже были гроты, но куда более тесные и менее глубокие. Миновали основной лагерь, оказались в темной расщелине, на дне которой застыл, промерз до дна небольшой ручей. Роланд чуть не упал, поскользнувшись, но удержался за обломок скалы.

Их встретил мальчишка лет десяти, в не по размеру длинной меховой накидке.

— Что там? — спросил его капитан грифонов. — Докладывай!

Гордый мальчишка, расправив плечи доложил:

— Так лежит! Кричала немного, а сейчас тихо. Лавра говорит, помрет, наверно…

Мар оттолкнул с дороги обоих, и мальчишку, и удивленного Куницу. Если кричала, то может…

В пещерке теплился ртутный камень, но проку от него было мало, все тепло утекало наружу. Девчонка лежала, сжавшись в комок, прямо на земле, плащ с плеч сполз, поправить было некому.

— Не входить! — крикнул он наружу, едва не задохнувшись от странного, скрутившего горло чувства. — Прости, кутёнок…

Холодная бледная, в темных пятнышках веснушек кожа. Пальцы сжаты в кулак и не разгибаются. Зажать между своими ладонями, растереть. Стянуть с себя рубашку, усадить вялое податливое тело к себе на колени, прижаться к ледяной спине, плотнее заворачивая в плащ и себя и ее, чтобы не мерзла дальше, дурочка.

Мар нашарил на шее девчонки место между ключиц, где раньше лежал криос. Ну же, девочка, давай… оживай. Раз уж выжила, раз уж все еще дышишь. Это же твоя магия… твое солнце и лето, возьми назад хоть немного!..

Неожиданно остро хотелось укрыть девчонку собой и от холода, и от чужой магии, и от любой беды, которая только может случиться. Получалось только тесней прижаться и укачивать, как когда-то укачивал-уговаривал умирающего младшего брата: держись, я рядом, все будет хорошо. Уже все плохое кончилось…

Ненужные, пустые, сами собой приходящие слова. Шепотом, только для одного человека, сквозь непонятно густой ком в горле и собственное неровное дыхание.

Один раз. В благодарность, что ли, за то, что не дала случиться катастрофе.