Водопадный уже несколько кругов как перестал быть домом, он стал тюрьмой. Страшной, холодной, пустой, в которой были только унижения и боль.

Криосы ложились на кожу ровно туда, где уже наболели черные отметины от предыдущих операций. Дядюшка, неприятно кривя рот, обстоятельно и медленно разматывал кожаные ленты, так, чтобы мальчик видел и боялся. Мар смотрел во все глаза и старательно сдерживал дыхание, чтобы никто не подумал, что ему и в самом деле страшно.

Ленты нужны, чтобы надежней зафиксировать тело на деревянной лавке.

Чтобы это тело потом не дергалось, а тот, кому достанется его магия, не разорвал контакт раньше времени.

Ленты нужны, чтобы превратить человека… или полудракона, или даже свободного дракона из человека — в жертву. Бессмысленный кусок плоти, восполняемый ресурс.

В каком-то смысле Вальдемар Шторм из Водопадного чертога и сейчас продолжал числить себя таким ресурсом…

— Подождите, — сказала вдруг быстро девчонка, слегка трепыхнувшись у него под рукой. Смешной желтоволосый куренок со слишком светлой для жителей циркусов кожей. — Подождите.

Внезапно прерванная тишина вырвала Мара из неприятных воспоминаний, и это было нехорошо. Ресурс не должен разговаривать! Ресурс должен просто выполнить свою задачу и потом не возвращаться, как призрак запоздавшего раскаяния.

— Что? — спросил он сухо.

— Нет. Ничего.

Закрыла глаза и все-таки отвернулась. Ну что же. Так легче. Всего лишь работа, Мар. Ради нее тебя Константин Скальдский нанял, именно из-за этого ты и болтаешься всю весну с летучим отрядом, выслеживая стаи химер на равнинах и уничтожая их гнезда. Очень нужная работа. Только иногда похожая на очень нужную работу палача или какого-нибудь шимского жреца-колдуна с жертвенным ножом.

Магию, живую силу человеческого духа, или что это было на самом деле, можно было бы направить в один из многочисленных артефактов, опустошенных за время последнего рейда. Но в этом случае потери были бы недопустимо велики — четверть отъятого, а то и больше. А девчонка честно предупредила, что без потенциала. Значит, забирать придется себе, на живую, это не даст отстраниться и наблюдать за происходящим со стороны.

Плохо будет не только «донору». Правда, Мар это почувствует несколько позже.

Он поймал себя на том, что откладывает и откладывает действие, и чуть сжав пальцы на тонких запястьях девчонки, осторожно, медленно, потянулся к криосу, ощущая собственную магию сильнее, чем ток крови в правой руке.

Зрение перестроилось, перекрашивая пещерку во все оттенки зеленого и красного. Тепло. Холод. Жизнь. Смерть.

Сначала — разбудить камень. Он «присосется» к жизненным каналам силы девочки и сломает защиту. Мару казалось, что он эту самую защиту ломает голыми пальцами — как стекло или лед.

Поток ее магии, действительно несильный, оказался мучительно знакомым и приятным — как запах луговых цветов, ветер, овевающий лицо теплыми порывами, прозрачная вода лесного озера и теплый песок под ногами. Как паутинка на ветру, или догорающий костер над самой водой: искры в небо, к звездам…

Каждую — поймать и сохранить. И не умчаться туда, в это ее прозрачное звонкое лето, в юность, заманчиво-незнакомую, трогательно-доверчивый чужой мир…

Девчонка дернулась под рукой, резко выдохнув. Мар легко мог представить, что она сейчас чувствует, но остановиться не мог. И даже не потому, что долг и цель.

И грифоны уже, наверное, седлают лошадей, готовясь к последнему переходу.

Просто не мог. Слишком недосягаемым оказался не то придуманный, не то прилетевший вместе с ее магией образ. Невозможно отпустить…

Она так и не закричала — только поскуливала тихонько, как потерявшийся щенок, и уже не пыталась вывернуться из-под его руки. Не хватало воли и силы к сопротивлению…

Дыхание стало хриплым и тяжелым, кожа — холодной и липкой. Девчонка задыхалась, под носом показались капельки крови. Мар продолжал прижимать руку к криосу. Кажется, там еще была магия. Немного, но была. Не такая, неправильная, из совсем других каких-то миров…

Когда отец делал из Мара дракона, ему часто приходилось забирать магнию у людей. У некромантов, даже у шимсов — и ни разу ничего подобного не случалось с ним: только мутный, почти болезненный поток заемной силы, после которого и себя-то ощущаешь побывавшим в грязной луже. Не больно, не страшно, скорей противно.

Были и другие воспоминания… но туда Мар не возвращался.

Коронные скалы, лагерь у Верстового камня. Апрель 345 круга новой истории.

Янка-Безымянка

Когда в школе говорили, что магия, это часть природы человека, свойство его тканей, крови, мышц — они, ученики, кивали со знанием дела: конечно, все понятно. Часть.