Я охнула и, положив бутерброд на стол, приблизилась к зеркалу.

В принципе, если присмотреться, можно было разглядеть не только глаза, но и тонкую девичью фигурку, почти полностью скрытую густым чёрным дымом. Однако единственным, что было видно хорошо, оставались глаза.

— Привет, — пробормотала я, останавливаясь возле зеркала.

Ари хихикнула.

— Эх, а я так надеялась на что-нибудь более эпичное. Эллейн вот подпрыгнула и завопила…

— Эллейн? — выдохнула я, с изумлением покосившись на Вейна, вставшего за моим плечом. Хранитель кивнул, грустно улыбнувшись, а Ари ответила:

— Да, когда-то она была здесь частой гостьей, да, Вейн? А потом…

— Пожалуйста, не нужно, Ари, — не выдержал Хранитель. — Я не хочу говорить об Эллейн.

Пока сестрёнка Вейна не буркнула ещё что-нибудь, что могло его расстроить, я выпалила:

— Так кто из вас говорил со мной мысленно? Ты, Вейн, или Ари? У вас такие похожие глаза…

— Он говорил, — хмыкнуло зеркало. — С моей помощью, конечно. Только энергия Ничто позволяет переговариваться, находясь настолько далеко друг от друга. Ну и переноситься ненадолго. Помнишь снежинки? Холод — это влияние Ничто.

— Я думала, эту энергию невозможно использовать.

— За столько лет я научился, — ответил Вейн, ласково улыбнувшись мне. — Когда Ари исчезла, я долго искал её. Я ведь ничего не знал о том, что она совершила. Ставил магические эксперименты в том мире, откуда мы родом, пока, наконец, не нашёл сестру. Точнее, я нашёл абсолютную черноту. Но я знал, что Ари там. Той моей жизни не хватило, чтобы создать это зеркало, но потом, когда я уже стал Хранителем, мне удалось сделать нечто вроде портала, который позволяет Ари говорить со мной и даже давать немного своей энергии…

— Ты не путай, — заворчало зеркало. — Это не моя энергия, а Ничто. Я никогда не была такой ледышкой.

— А Ничто — это как? — выпалила вдруг я. — Это… больно? Или…

— Не вздумай! — яростно сверкнули на меня глаза Ари. — Слышишь, что я тебе говорю? Не вздумай! Если бы Вейн не был Хранителем, он никогда не смог бы достать моё сознание из Ничто, вернуть мне часть памяти, говорить со мной… Со временем я бы просто растворилась в Ничто, как остальные отверженные демиурги. Стала бы чистой энергией, из которой создаются миры, понимаешь? И это ещё очень милосердное наказание за то, что я сделала когда-то.

Стала чистой энергией, из которой создаются миры…

Так вот, что это такое. Демиурги, предавшие собственные творения, становились материалом для будущих миров. Справедливо… И действительно, даже милосердно.

Наверное, это похоже на вечный сон. Причём без всяких сновидений.

— То есть, ты использовал силу Хранителя, чтобы вернуть Ари? — прошептала я, глядя на Вейна с благоговейным ужасом.

— Не вернуть, Линн. Просто я не хотел оставлять её одну и самому быть в одиночестве. Это нормально для половинок одной души. То же самое произойдёт с Олегом, если ты растворишься в Ничто. Он не перестанет скучать по тебе, хоть и не будет помнить.

— А почему помнил ты?

— Потому что я Хранитель. А мы ничего не забываем. Такова наша природа.

— Но почему именно ты — Хранитель?

Вейн улыбнулся.

— А почему ты — Творец? Ты знаешь ответ на этот вопрос?

— Нет, — я смутилась. — Но я думала, что ты знаешь.

— Откуда? Есть вещи, которые нужно просто принимать, как данность. Мы можем гадать и строить теории, но точный и верный ответ на свой вопрос не узнаем никогда.

Я вздохнула.

— А так хочется.

— Я понимаю, — рассмеялся Вейн. — Ты ещё очень молодой демиург, Линн, поэтому совершаешь много ошибок. Потом будет проще.

— Как так? Я же забуду всё.

Он взял меня за руки, левую поднял вместе со своей и прижал к моей груди.

— Знание будет внутри, Линн.

Я не понимаю, как, но я это осознала. Наверное, это как рефлекс. Ты не успеваешь даже подумать — а тело уже действует само.

Только, конечно, намного сложнее.

— Тебя не накажут за то, что ты сделал это зеркало и общаешься с Ари?

Этот вопрос меня очень беспокоил.

— Даже если накажут, так тому и быть, — пожал плечами Вейн. — Значит, заслужил. Он никогда не наказывает просто так, по собственной прихоти. Да и в целом, чаще всего мы сами себя наказываем.

— Да уж, — буркнула Ари, скрываясь в глубине зеркала. — Я пойду, Вейн. Я уже слишком долго торчу на поверхности.

Когда голубые глаза, сверкнув, исчезли, я спросила у Хранителя:

— Получается, Ари может разговаривать с тобой не очень много времени? Не постоянно, я имею в виду?