— Что?.. Но почему? — прошептала я, с трудом отогнав от себя дурман, в который погружалась из-за его поцелуев. Господи, как же я по нему соскучилась…

— Потому что это слишком много для тебя одной, — ответил Эдигор, улыбнувшись. — Ты, я, Олег, Аравейн, Ленни и Эллейн… Ты не сможешь разорваться между всеми. И спасти всех тоже не сможешь. Поэтому думай о себе. Хорошо?

— Знаешь, — я вздохнула, — в нашем мире твой взгляд никогда не гипнотизировал меня до такой степени. Ты этому у Вейна научился?

Император засмеялся.

— Нет. У самой жизни. Но ты не ответила на мой вопрос.

Вновь вздохнув, я кивнула.

— Хорошо, я буду думать о себе.

— И ещё, — Эдигор вдруг нахмурился, — пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Что ты не будешь пытаться спасти Ленни.

Я удивлённо вскинулась.

— Почему ты просишь меня именно об этом?!

— Потому что я знаю тебя, — ответил император, целуя меня в уголок губ. — И знаю, что ты непременно захочешь её спасти. Поэтому и прошу — пообещай, что не будешь пытаться сделать это.

Глаза Эдигора были серьёзными, на самом деле они не просили, а требовали. Мягко, но настойчиво.

Почему всем так важно, чтобы я не спасала Ленни? Император, Дарида, и даже Хранитель — такое впечатление, что они решили принести бедную девочку в жертву ради моего будущего счастья и спокойствия.

— Хорошо, — наконец, ответила я, не отводя взгляда от Эдигора. — Обещаю, что не буду пытаться спасти Ленни.

В его глазах мелькнуло такое нечеловеческое облегчение, что я даже испугалась. Совесть взвыла, как сигнализация угоняемой машины.

Так нельзя. Нельзя! Почему один человек имеет право на второй шанс, а другой — нет? Чем я лучше Ленни? Даже если мне предстоит умереть в своём мире, я в скором времени отправлюсь на перерождение, забыв обо всём, а эта несчастная девочка обречена на окончательную, бесповоротную смерть — она просто растворится в Источнике, станет его частью, как русалочка когда-то превратилась в морскую пену.

Но русалочка — это же просто сказка. Тогда как Ленни…

«А у тебя тоже просто сказка, — шепнул грустный внутренний голос. — Сказка про маленькую Тень. Видишь, какие печальные сказки у тебя получаются?»

— Пойдём, — донёсся до меня голос Эдигора словно издалека. — Тебе нужно увидеться с твоими спутниками, в том числе и с братом. Он уже, наверное, извёлся весь.

— А что будешь делать ты? — спросила я, вставая с его колен.

Император улыбнулся. Почему-то очень грустно.

— Мне необходимо поговорить с Аравейном.

.

Как оказалось, все гости должны были съехаться во дворец только к завтрашнему вечеру, поэтому сейчас во дворце была ещё куча свободных комнат. Но нам, тем не менее, выделили всего три. В первой должны были поселиться Браш с Милли, как официально обручённые, во второй — мы с Ленни, а в третьей уже — Тор, Рым и Гал. Гном, правда, хотел вернуться обратно в таверну, выпить пива и свалить в лавку мастера Дарта, но брат его убедил, что отказываться от приглашения императора будет нехорошо. Да и вообще, пару деньков можно и потерпеть.

— С вами вечно всё превращается в огромные неприятности, — буркнул в ответ на это Тор. — Сначала — поедем по Тропе Оракула, потом кошмары во сне и наяву, реформаторы эти долбанные… Как бы день рождения императора не закончился какой-нибудь заварушкой.

Я только губы поджала. И все остальные, думаю, тоже понимали — гном прав. Но это всё равно не причина отказывать императору.

Кстати насчёт официально обручённых. Когда я услышала о том, что Повелитель Робиар дал благословение Милли и Брашу, то чуть со стула не свалилась. А сама Эмиландил, увидев мою реакцию, захихикала.

— Что?.. — бормотала я, тщетно пытаясь привести в порядок скачущие мысли. — Но как… почему?.. Но он же… Ты же… Вы…

— Жизнь намного сложнее, чем её в книгах описывают, Линн, я ведь говорила.

Ленни появилась посреди комнаты так тихо и бесшумно, что мы с Милли подпрыгнули, услышав её негромкий голос.

Простое платье, тяжёлые башмаки, распущенные каштановые волосы, тёмные глаза, так похожие на глаза Эдигора…

Прости меня, Ленни. Клянусь, что хочу спасти тебя не меньше, чем саму себя, просто не знаю, как…

Она улыбнулась.

«Я понимаю. И мне вполне достаточно этого понимания», — мурлыкнул у меня в голове голос Тени. Я только вздохнула.

— Объясни мне, Милли, — обернулась я к эльфийке. — Как такое могло случиться? Робиар же похитил меня, он сам говорил, что хочет уничтожить Эдигора, но из-за проклятия Интамара вынужден ожидать, пока в этот мир завалюсь я, чтобы отобрать у меня силу.

— Линн, — Эмиландил улыбнулась, — отец всего лишь хотел вернуть к жизни любимую жену, ту самую Лемену, о которой нам рассказывала Ленни. Просто если бы он признался в этом остальным эльфам, его бы по головке не погладили. А проклятие Интамара… нет никакого проклятия.