Хм.

Бесплатно жить в таких хоромах? Вот круто.

«Стоять, Полиндра. Даже не думай об этом. Нельзя ему верить. В конце концов, это же Суханов. Вспомни, о чем он Любане наплел», — внутренний голос орал в ухо, и я была с ним полностью согласна. Не-е-е, я точно на такое не поведусь. Никогда. Сейчас как пошлю его в поле за чабрецом, как пошлю…

— Я буду жить бесплатно? — Ну, ёпрст, Полина…. — Целый год? — недоверчивым голосом уточняю у него, слыша, как мой здравый смысл выстреливает в себя.

— Абсолютно бесплатно. Ну, можешь, правда, иногда ко мне приходить и пол подметать.

— Суханов!

— Да шучу. Просто пыль.

Так-с, раскинем карты: родители вряд ли дадут мне столько денег. На работу я, скорее всего, тоже не устроюсь. У бабуль просить не буду. Значит, мне светит либо холодная однушка, либо общага.

Другой вариант: несколько раз улыбнуться, стоя рядом с этим крокодилом ушастым, и квартира мечты в кармане.

Вот это я везунчик. Аж танцевать захотелось от такой удачи.

— Меня не лапать, заей и креветкой не называть, и… Когда этот цирк закончится, для всех я тебя брошу.

— С чего бы?

— Суханов, я девочка. Меня нельзя бросать. А ты переживешь. Помни, всегда сможешь к Любке вернуться.

— Значит, договорились?

— Еще нет. Завтра ответ свой скажу, — растягивая каждое слово, говорю ему. Пусть не думает, что всё так просто.

— Креветка, — то ли прорычал, то ли застонал он.

Захотелось тут же свалить оттуда, поэтому не раздумывая к двери дернулась, когда она перед моим носом открылась.

— Батюшки! Да что же это такое? — воскликнул наш столовский цербер, которого в глаза тетей Галей называют, роняя поднос на пол. — Назар! Мука. Одежда.

Засада. Нас теперь отмывать всё заставят?

Ой, ну и стыдно же идти в таком виде по коридорам универа. Только вариантов других я не нашла, пришлось шлепать красной, как после бани, но зато с гордо поднятой головой. Вот пусть те, кто глазеет на меня, знают, что такой образ был изначально задуман. Новая мода, чтоб ее.

Но лучше бежать и не обращать ни на кого внимания, чем стоять в столовой и слушать, как Суханов нашей поварихе зубы заговаривает. Поверьте, делает он это мастерски. Не удивлюсь, если в итоге бабулька будет думать, что она сама насвинячила, и мы там просто стояли и охали от увиденного бардака.

Бр-р-р.

Балабол он, а не Назар.

Теперь мокрой на две последние пары топать придется. Я когда в туалет заскочила и попыталась стряхнуть с себя бывшую когда-то пшеничку, поняла, что ничего у меня не получится. Единственный вариант — вода. Но и она разводов оставила.

Вот возьму сейчас и домой уйду.

Хотя кому и что я докажу?

Не докажу. Только себе хуже сделаю.

Вдох. Выдох. И вперед, универ покорять, красотой своей писаной.

Не успела и метра пройти, как сзади чьи-то шаги послышались.

— Что это с тобой? — Витамин пальцем дотрагивается до моей мокрой кофты, брезгливо морщась.

Ой, какие мы важные, носы воротим.

— Искупаться решила, не видно разве? — брякнула, не сбавляя скорости. Там до звонка несколько минут осталось, а Сычев тут мне дорогу к знаниям перекрывает.

— В одежде?

— А что, собственно, такого? Я взрослый человек, могу и в пуховике мыться. Кто запрещает?

— Ненормальная, — дергает плечом и от меня отворачивается.

Эй, а как же дружба детская? Помочь не собирается, что ли?

— Витал. — Догоняю его и за руку хватаю, стараясь не прижиматься. Не дай бог толстовку его намочу, мне как потом в ней ходить? — Раздевайся.

— Что? Прям так сразу? Не-е-е-е, маленькая ты еще.

Тьфу. О чем он только думает?

— Сычев, ну и дурень же ты. Не надо мне от тебя ничего. Смотри не запрей теперь в ней.

В кабинет зашли молча. Одеждой, сами понимаете, со мной никто не поделился (я Витамину это обязательно припомню, пусть не надеется, что забуду), вот и пришлось садиться на самый последний ряд. Так еще и сидеть вдвоем с жадным Сычевым. Анька до сих пор в приемной ректора тусит.

Обществознание не было моим любимым предметом. В школе я больной притворялась, чтобы лишний раз не сходить на этот урок. Но если в школе прокатывало, то в университете никогда. Преподавателем был самый настоящий Северус Снегг, только килограммов на тридцать больше. Злыдень, каких поискать. Придраться может к чему угодно, даже к нитке, которая на брюках висит. Поэтому я и вросла в скамейку, когда он зашел в аудиторию и без приветствия начал зачитывать текст.