А что? Я ведь и не обманула. Правду и сказала. С очередью перегнула, да и пофиг. Тут уже не важно.

— Думаешь, я в этот бред поверю? Ты бы спокойно так не разговаривала, если бы знала, что он гуляет. Наверно, мозги всё же есть, раз к себе не впустила и к нему не пошла. Хоть это радует.

И ничего не бред. Гуляет кобель сейчас. Вот точно гуляет. Пока представляла, как он там зажигает, не расслышала последнюю фразу Виталика. Когда переспросить хотела, он уже трубку бросил.

О чём он там?

Хм.

«Я не дам» вроде бы. Чего он не даст?

Ясновидящей я не была, чтобы у спичек спросить, что парень имел в виду, поэтому заморачиваться не стала. Закинула телефон под подушку и…

— Я так люблю тебя, Полина, — шепчет мне на ухо Даниил Козловский, нежно касаясь пальцами моей шеи. — Я готов умереть за тебя. Со мной никогда такого не было. Все эти модели, певицы, актрисы, они ничто по сравнению с тобой, Полина. Я нашел ту, которую искал всю свою жизнь.

Смотрю ему прямо в глаза, и от его взгляда мурашками покрываюсь.

Господи. Сам Козловский мне в любви признается. Святые пряники.

— Еще. Говори еще что-нибудь.

— Ты моя половинка, Полина. Наши сердца бьются в унисон. Легче умереть, чем быть без тебя.

— Еще.

— В моей жизни есть только ты. Брошу всё, и мы уедем далеко-далеко и останемся одни. Только ты и я. Только ты и…

Вжжжж.

— И… Козловский, не останавливайся. Только я и …

Вжжжж.

Да что ж такое? Почему мы трясемся, как от вибрации?

Вжжжж.

Пытаюсь рукой до красавчика дотянуться, но натыкаюсь на что-то твердое и квадратное. Телефон. Ему телефон мешает договорить. Если я сейчас разберусь со звонившим, то мы продолжим.

На автомате тыкаю по экрану, всё еще видя перед глазами самого шикарного мужчину на свете.

— Даниил, я быстро. — говорю брюнету. — Козловский, и я тебя люблю.

— ЧЕ-ГО? — орет мне в ухо противный голос. — Креветка?

— Суханов? — Делаю ногами велосипед, подпрыгивая с кровати, оглядываюсь — никого.

— Ага. Прости, не Даниил Козловский. А чем ты с ним занималась? — ржет в трубку этот противный крокодил.

— Не твое дело, — вспылила я и на время посмотрела — два тридцать пять. Длинноногий идиот или хуже? — Какого черта тебе от меня надо, Суханов?

Плевать ему на мой ор. Он как ржал в трубку, так и продолжал ржать, прихрюкивая иногда.

— Значит, во сне ты не меня видишь?

— Мне кошмары не снятся, длинноногий.

— Вряд ли это кошмар, когда я абсолютно голы…

— Фу-у-у. — Даже по щеке себе ладонью заехала, чтобы из головы ненужная информация вылетела. Мне, между прочим, спать потом ложиться. Не дай бог, этот гад во сне придет. — Я сбрасываю.

Ага.

Полину там кое-кто ждет как бы.

— Стой. Стой. Стой, креветка. Спасай меня. Здесь Любаня. Представляешь?

— И что?

— Как что? — Ой, а мы и ржать перестали. Серьезный теперь такой. — Креветка, приезжай давай. Мы с тобой о чем договаривались? Отвадим ее. Выполняй уговор.

— Сбрендил, что ли? Или перепил?

— Полин, я серьезно. Любаня здесь. Пришла и испортила мне весь вечер. Будь другом, привези сюда свою задницу. Я снова сбегать домой не хочу. Веселиться хочу. — Интересно, почему его такой жалобный голос меня веселит? — Заказываем такси?

А, поняла.

Если Суханову плохо, мне сразу же становится хорошо.

— Не-а.

— В смысле?

— В коромысле, — зловредно отвечаю ему, снова на подушки падая. — Никуда я не поеду. Время видел? Да и к тому же я не из тех, кого одним звонком вызвать можно. Понял, неудачник?

Кто он еще, если вторую ночь подряд на знакомых нарывается и домой ни с чем уезжает? Вернее, ни с кем.

— Я и не думал, что ты такая, — оправдывается он. — Полиночка, радость моя, не расстраивай дядю Назара. Максимум час здесь побудем, посидишь на диванчике, а я потом сам тебя домой отвезу.

— Не интересно.

— Рыжая не отстанет. Ногу отгрызет. На шею сядет и пиявкой прицепится.

— И это, черт возьми, весело. — Вот, теперь у меня улыбка до ушей. Пусть там Любанька помучает бедолагу.