Официально наша группа оказывала силовую поддержку военной полиции. Неофициально — мы решали задачи за пределами статуса Военно-Гуманитарной операции. Если откровенно, то и за пределами закона.

На юге Таджикистана за считанные недели скопилось больше пятидесяти миллионов беженцев. По численности населения — целая страна. Многие без документов. Настоящее раздолье для любителей ловить рыбку в мутной воде. Первую банду работорговцев разгромили в конце октября. Счёт изъятых наркотиков пошёл на десятки тонн в январе. Маньяки, извращенцы, фанатики всех мастей, террористы, беглые преступники — все отбросы общества, обычно задавленные государством, не рискующие действовать открыто или упрятанные в тюрьмы и психушки, повылезали на свет. Местная полиция, военные из состава миссии и почти стихийно возникшие среди беженцев структуры самоуправления худо-бедно удерживали ситуацию под контролем, используя законные методы, пока речь шла об одиночных преступниках или небольших бандах. Даже когда возникали беспорядки, простого появления взвода тяжёлой пехоты в силовой броне хватало, чтобы все успокоились и начали договариваться.

Гораздо сложнее было бороться с большими бандами и организованной преступностью. Вооружённые куда лучше полицейских, отряды боевиков в несколько десятков, а иногда и сотен стволов, взяли под контроль самые прибыльные отрасли криминального бизнеса: контрабанду оружия и наркотиков, а так же работорговлю. На любую попытку противодействия они отвечали кровавыми акциями устрашения, расправляясь со всеми, кто рисковал встать у них на пути. После нескольких показательных расправ над свидетелями, журналистами, сотрудниками полиции и спецслужб, всем стало понятно, что в рамках обычного правосудия эта проблема не решаема.

В дело снова вступили военные. Были созданы «Особые группы поддержки военной полиции», которые и проводили операции по задержанию членов крупных банд прямо на их базах. Без понятых и протоколов. А в рапортах писали: «Подозреваемые оказали вооружённое сопротивление и были ликвидированы ответным огнём». И никого не волновало, что всем «подозреваемым» был сделан контрольный выстрел в голову.

В составе одной из таких групп, которой командовал майор Ерёменко, я и служил оставшиеся до окончания контракта тринадцать месяцев. Именно тогда, полученное ещё в учебке прозвище «Змей», стало моим позывным. Наверное, мне повезло, что первый рейд мы совершили на базу работорговцев. Увиденного там оказалось достаточно, чтобы раз и навсегда выбить из головы сомнения в правильности того, что мы делали. И ни совесть, ни кошмары меня потом не мучили.

По странному совпадению, третий судьбоносный для меня день так же пришёлся на начало марта. Я уже учился на третьем курсе химфака, когда в Прибалтике в снова начались беспорядки на национальной почве. Я даже не в курсе, что там произошло. Но, внезапно оказалось, что у русских жителей Латвии, Эстонии и Литвы очень много родственников в России. И эти «родственники», все как один, крепкие молодые люди с военным прошлым и связями среди торговцев оружием. Пообщавшись в Сети с армейскими друзьями, одним солнечным мартовским утром я отнёс в деканат заявление на академический отпуск по семейным обстоятельствам. Я даже не успел выйти из учебного корпуса, когда в кармане зазвонил телефон.

— Змей, это Кэп. А я и не знал, что у тебя родня есть в Прибалтике!

Через три дня группа Кэпа, почти в том же составе, что и в Таджикистане, разоружала правительственные части в окрестностях Риги. Латвийская и эстонская армии ничего не смогли противопоставить «родственникам», превосходившим их числом, вооружением и выучкой. Французы и немцы из натовского контингента не стали вмешиваться в «гражданские беспорядки» в обмен на гарантии безопасности. Двенадцатого марта 2054 года правительства Латвии и Эстонии были отправлены в отставку, а пятнадцатого эти страны объединились в Прибалтийскую конфедерацию.

В Литву поляки успели ввести свои войска и там правительственные силы продержались почти до конца апреля. По данным разведки, Польша готовилась к полномасштабной военной операции в Литве, когда Клайпеда и Каунас были захвачены повстанцами и армией Прибалтийской конфедерации, и в обоих городах нашли лаборатории по производству химоружия. Под этим предлогом Российская армия вошла в Литву, на поляков цыкнули в Брюсселе, а Литва присоединилась к Прибалтийской конфедерации. НАТО в конфликт так и не вмешалась.

— Шпротасы так достали европейцев, что те их сдали, даже не пикнув, — кратко обрисовал ситуацию Кэп. — Ну и мы здесь не последнюю роль сыграли. Но, мужики, сами понимаете, нас здесь не было, мы ничего не видели и знаем только то, что в новостях передавали.

Мы переглянулись и понимающе закивали.

В начале мая я вернулся домой. В универе я пропустил всего два месяца, уже к концу мая нагнал программу и одиннадцатого июня закрыл летнюю сессию.

А двенадцатого пошёл на Фестиваль Сказочных Существ. И этот день снова разделил мою жизнь на «до» и «после».

— Зая, милый, хочешь на Мальдивы? Наши умники запихали в «Нуар» парнишку со страховкой А-2, если уболтаем его отказаться от претензий, Савельев обещал путёвку на двоих. Ну, придумай что-нибудь! Ты же у меня умница! Я в тебя верю!

После слов Юлии Сергеевны я на некоторое время выпал из реальности. Она что-то говорила, кажется, пыталась подбодрить, но её слова проходили мимо моего сознания. Я их даже не слышал. Не знаю, как это выглядело со стороны, но, похоже, я сидел с таким спокойным видом, что Юлия Сергеевна об этом даже не догадалась.