— Фото?… Нет, Вася, в машине их не будет. Вот, нащупал, они у меня в кармане куртки: похоже, я автоматически засунул их туда, когда ты ногу подвернула.

— Так и знала. Вот растяпа!

— Вась, не ругайся, я же не специально. Хочешь, сейчас подъеду и отдам.

— Нет-нет, уже поздно. Это я себя, Женя, ругаю, твоей вины здесь нет…

Вернувшись в кухню, Василиса вновь открыла холодильник и в растерянности уставилась на его содержимое. Продуктов было много, и любая порядочная хозяйка сумела бы приготовить из них не просто ужин, а приличное угощение для небольшой компании. А что делать ей? Вот придет сейчас голодный писатель, а муза его истуканом сидит в квартире. На нее глядя, сытым ведь не станешь! Нет, Петрович, ты не прав — это не подарок судьбы, это наказание.

Василиса включила чайник и с угрюмым видом начала жевать холодную сосиску. Сегодняшние события представлялись ей пестрым лоскутным одеялом, никакой логической цепочки из них не выстраивалось. Что дал ей разговор с риелторшой? Ничего. Хотя, почему же… Василиса перестала жевать. А как насчет выражения «вот тебе гений»? И еще что-то там про будущую звезду? А еще звонок типа «от режиссера»? Ой, ой… похоже, здесь начинает теплеть!

Ее размышления прервал звонок мобильника. Василиса глянула на экран, и сердце ее оборвалось — «номер засекречен».

— Да, — глухо ответила она.

— Как дела, милая? Как твоя ножка? — раздался мерзкий голос.

— Ты кто? Что тебе надо? — закричала в трубку Василиса. Из ее глаз полились слезы. — Урод, что я тебе сделала?

— Тихо, тихо… Не надо так нервничать. Ты мне ничего не сделала.

— Я тебя не боюсь, кретин! — прокричала в трубку Василиса, дрожа всем телом.

Из трубки раздался дребезжащий смешок:

— А меня и не надо бояться. Я тебя сам буду защищать от всех подлецов. Спокойной ночи…

Она стояла, уперев руки в стол. Слезы стекали с подбородка прямо на столешницу. Василисе хотелось пореветь громко, в голос, чтобы получить хоть какое-нибудь облегчение, но в это самое время послышался хлопок двери из прихожей. Василиса едва не поперхнулась слезами.

В одно мгновение она сполоснула лицо водой из-под крана, выбросила недоеденную сосиску в мусорное ведро и, сделав несколько глубоких вздохов, постаралась изобразить на своем лице состояние полной безмятежности.

— Добрый вечер, Виктор Васильевич, — произнесла Василиса, выйдя навстречу своему работодателю.

Воронин, держа в руках куртку, с удивлением посмотрел на нее.

— А что у вас с ногой? — вместо приветствия спросил он.

Василиса глянула на свою ногу, как будто хотела выяснить, что же там такое случилось на самом деле.

— У меня? «Да ничего страшного», — беззаботно произнесла она и улыбнулась.

— Ничего страшного, говорите, — повторил он за ней и повесил куртку на вешалку. — Что-то мне ваш оптимизм не нравится.

Она сделала непонимающий вид:

— В смысле?

— Улыбаетесь вы странно. — Он прошел в сторону кабинета и, остановившись у двери, обернулся:

— Вы ужинали?

— Да! — по-солдатски отрапортовала Василиса. — А вам приготовить что-нибудь?

— Нет, спасибо, я сыт. А сейчас у меня много работы, — ответил он и скрылся за дверью. Сказал, как отрезал.

Василиса так и осталась стоять на месте в полном недоумении. Откуда он узнал про ногу? Она ведь не хромала, повязки на ноге тоже нет. И потом, что значит «У меня много работы?». Разве так говорят писатели? Хотя, нет, может, и говорят, но это лишь означает следующее: не мешай мне работать. Именно так — НЕ МЕШАЙ! А для чего тогда она вообще здесь нужна? Услуги ее как кухарки, похоже, тоже не требуются. Что за чертовщина?

Войдя в свою комнату, она присела на край кровати. Ощущение смертельной усталости свинцовой тяжестью разлилось по всему телу. Но она знала, что уснуть сегодня вряд ли удастся. Кошмар последних дней не рассеивался, а, наоборот, сгущался. Даже если звонки идиота отбросить, то все равно остается МАШИНА. А потому ничего здесь не отбросишь, все это — звенья одной цепи. Каким боком она, журналистка, ко всему этому причастна? Что-то о ком-то не так написала… бред, это полный бред. Если бы, допустим, она стряпала статьи про коррупционеров, то еще куда ни шло, тут, как говорится, широкий простор для деятельности разного рода мстителей. Но репортер Криминалки…

В коридоре послышались быстрые шаги. У Василисы почему-то гулко забилось сердце. Она встала с кровати и подошла к двери, прислушалась. Раздался неясный шум со стороны прихожей. Василиса быстро распахнула дверь комнаты и вышла в холл.

Воронин стоял на пороге, в руках у него была какая-то папка и куртка.

— Я не хотел вас тревожить. — Он был явно чем-то озабочен. — Мне надо срочно отлучиться. Ненадолго. А вы отдыхайте…

Он сказал последние слова с каким-то подтекстом, как будто чего-то не договаривая. Василиса пожала плечами, мол, дело хозяйское. Дверь захлопнулась.