Отдыхайте! Вот сказал так сказал! Можно подумать, она весь день трудилась в поте лица, а теперь, типа, пора и баиньки. Дурдом…

Василиса подошла к зеркалу, висевшему у входной двери, и уставилась на свое отражение. Отражение ей не понравилось. Почему-то в голове всплыли строки из песни: «таких не берут в космонавты». Нет, Василиса, — обратилась она к себе. — Таких не выпускают из психушки!

Медленно отойдя в сторону, она еще некоторое время созерцала себя в зеркале, затем выключила свет в прихожей. Со стороны лестницы, ведущей на второй этаж, пробивался свет. Похоже, Воронин забыл выключить у себя электричество. Василиса поднялась по ступенькам, вошла в кабинет. Когда ее рука уже коснулась клавиши выключателя, глаза на мгновение задержались на рабочем столе, где стоял открытый ноутбук. Непонятно откуда появилось острое желание пробежаться пальцами по клавиатуре и посмотреть, чем «дышит» писатель. Однако вспомнив про возможное видеонаблюдение, Василиса лишь тяжело вздохнула. И тут ее взгляд упал на небольшой листок, валявшийся на полу около стола. Ну, за это ведь в тюрьму не посадят домработницу, если та поднимет с пола бумажку? Конечно, нет! — подбодрила она себя.

Изобразив полное безразличие на своем лице, она подошла к столу, подняла листок, перевернула его… и замерла на месте. Это был рисунок, тщательно прописанный карандашный рисунок лежащей женщины, а если точнее — убитой женщины. Та же поза, что и у всех тех несчастных, погибших от руки маньяка. Только… руки Василисы задрожали… эта женщина — она сама. На рисунке была убитая Василиса Малеева! Она глухо вскрикнула, отбросила лист в сторону и выскочила из комнаты.

Кто меня заманил в эту квартиру? Кто? А никто! Ты сама, идиотка, вызвалась поучаствовать в этом шоу под названием… — мысленно выговаривала Василиса, натягивая сапоги и хватая в руки куртку и сумку.

Едва она коснулась дверной ручки, как с другой стороны послышалось движение, и звук вставляемого в замок ключа.

Ледяной холод ужаса на мгновение сковал все тело Василисы. Но только на мгновение. И тут же сработал инстинкт самосохранения. В одну секунду она пересекла пространство прихожей и спряталась за аркой, ведущей в гостиную.

Дверь отворилась, послышались быстрые шаги. Василиса буквально приросла спиной к стене. В сторону ее комнаты прошел Воронин.

— Василиса Игоревна! — громко позвал он и, судя по звуку, открыл дверь.

Василиса на цыпочках метнулась к выходу. Перескакивая через две ступеньки, она неслась вниз. Сверху раздались шаги и голос Воронина:

— Василиса! Вернись! Ты сделаешь себе хуже!

Промчавшись мимо охраны, она выскочила на улицу. Впереди было достаточно большое пустое пространство до забора, окружавшего двор. Не найдя другого варианта, она забежала за деревянную фигурку гнома у детской песочницы и присела.

Воронин, чертыхаясь, выбежал на улицу и, оглянувшись по сторонам, громко произнес:

— Дурак! Упустил!

Василисе казалось, что она слишком громко дышит, даже сердце, было впечатление, стучало на весь двор. И когда Воронин быстрым шагом направился обратно в подъезд, она на какое-то мгновение потеряла возможность двигаться, руки и ноги не слушались. Едва отдышавшись, она медленно поднялась из своего укрытия.

В этот момент из подъезда вновь показался Воронин. Василиса буквально рухнула на землю, чтобы успеть спрятаться. Писатель пронесся мимо нее в сторону стоянки машин. Вскоре раздался звук работающего двигателя и автомобиль, осветив фарами все вокруг, выехал со двора.

Василиса с ужасом смотрела вслед удаляющейся машине — это была та самая «Тойота»…

Проверив содержимое своей сумки, она убедилась, что ни ключей от машины, ни телефона там нет. Ключи, естественно, остались на полочке в прихожей, а телефон, похоже, в кухне. Хорошо еще, что кошелек с деньгами при ней.

Почему она до сих пор жива? Этот вопрос Василиса задавала себе снова и снова, но ответа найти не могла. Какие они, маньяки?

Опираться на свой репортерский опыт вряд ли стоит. Да, она знала, что людей этих, как правило, никто из окружающих ни в чем и никогда не подозревал. Более того, довольно часто они были примерными работниками и добропорядочными семьянинами. Но это все очень поверхностно, очень приблизительно. Что ж, Малеева, это тебе не домыслы свои по бумаге развозить, здесь конкретные знания нужны!

Перейдя быстрым шагом улицу, Василиса остановилась на стоянке такси. Не прошло и минуты, как подъехала машина с шашечками.

— На Старосельскую, — сказала она водителю и устало откинулась на заднем сиденье. Решение поехать к Жене Крюкову созрело у нее автоматически. Заявиться со своими проблемами опять к подруге она не могла. Надо осмотреться, надо обдумать…

Сигнал автомобиля, ехавшего следом, прервал мысли Василисы.

— И че ему надо? — нервно буркнул таксист. — Смотри, мигает, это не твой знакомый будет?

Василиса обернулась и едва не взвыла от досады: «Тойота» шла почти вплотную сзади, пытаясь обогнать такси. И лишь густой поток встречных машин не позволял этого сделать.

Она взмолилась:

— Я вас очень прошу, только не останавливайтесь! Этот человек меня преследует! Можно побыстрее?

— Чего? — недовольно протянул таксист и глянул в зеркало. — Оно мне надо? Я тебе не Шумахер, и машина, между прочим, у меня казенная!

— Я вас очень прошу! Я заплачу. Вопрос жизни и смерти…