— Прошлой ночью на нас напали, — ответил ему Бром. — Наш рудерпост распилили, пока мы были на пиру. Нам говорят, что на другой стороне острова живут разбойники, и именно они виноваты в поломке.

— Хорошо, — сказал Хадсон и тут же исправился: — То есть, не очень хорошо. Можно войти? — Последний вопрос был адресован королю Фавору, который махнул посохом и пригласил Хадсона внутрь. — Незадача. Починить его нельзя? Я видел здесь рабочих, использующих шпатлевку. Вам это не подойдет?

— Я уже говорил об этом Брэнду, — покачал головой ДеКей. — Он говорит, что шпатлевка не выдержит нагрузки на стойку руля и, как только мы выйдем в море, она тут же развалится на части. Горячая смола могла бы сработать, но как обеспечить починку, пока мы стоим на якоре? Это еще одна проблема.

— Вы хорошо искупались? — спросил Фрателло у Хадсона.

— Я принял ванну и побрился, и никаких денег для этого не потребовалось, — улыбнулся Хадсон, обращаясь к Мэтью, ДеКею и Фалькенбергу. — Единственная плата заключалась в том, что я вымыл ванну и подмел пол. Работа ради работы, понимаете? А язык жестов одинаков на любом языке. — Он кивнул в сторону короля Фавора. — Я благодарю вас, сэр, за то помещение, которое вы мне предоставили.

— Мы за вас рады, но вы все равно хотели остаться здесь, — буркнул ДеКей. — А как быть с нами? — Он снова повернулся к королю.

— Как сказал Фрателло, вы можете оставаться на Голгофе в качестве моих гостей столько, сколько пожелаете.

— Без надежды когда-либо выбраться с этого острова?

— Надежда есть, сэр, — возразил Фрателло. — Мы бы не хотели, чтобы вы… были в смятении. Время от времени у нас бывают посетители, которые нуждаются в воде и припасах так же, как и вы. Последним к нам приезжал торговый корабль, который плыл… куда-то еще.

— И когда это было? — спросил ДеКей.

— Дайте припомнить… — Мысленным колесам потребовалось несколько секунд на то, чтобы прийти в движение. — Мне кажется, это было… года два назад.

— Два года?! — выдохнул хозяин искалеченной «Немезиды». — О, Боже!

Новая правда была такой горячей, что запросто могла растопить восковую маску ДеКея, но Мэтью прикусил язык и не стал об этом говорить. Он и сам не был обрадован этой новостью.

— Черт! — воскликнул Хадсон. — Но… ведь какой-нибудь корабль может прийти и раньше?

— Возможно, — ответил Фрателло, но больше ничего не сказал.

— Мы должны найти способ! — отчаянно произнес ДеКей. — Я не могу провести на этом острове и двух недель, не говоря уж о двух проклятых годах!

— Я глубоко сожалею о сложившейся ситуации, — сказал король Фавор. — Но на данный момент ничего сделать нельзя. Дворец открыт для вас и ваших людей. Фрателло поможет вам устроиться здесь, если вы не против.

— Мой вам совет, — добавил Фрателло, — уберите все оружие и ценности с вашего корабля до захода солнца. Я могу приказать лодкам доставить сюда ваши вещи, и, чем скорее мы начнем, тем лучше.

ДеКей уставился в пол. Что еще он мог сказать? Ничего.

— Мы можем оставить несколько человек на борту в качестве охраны, — предложил Фалькенберг. — Если бандиты придут сегодня ночью, их пристрелят.

— Да. — Голос ДеКея стал совсем вялым. Возможно, он впервые столкнулся с ситуацией, которую не мог контролировать, и Мэтью понял, что это нанесло ему сокрушительный удар. — Пятерых человек. Хотя бы пятерых.

Взгляд Мэтью снова переместился на койку нищего и на другие предметы мебели в комнате. Это место определенно не подходило для короля. И было еще кое-что странное… слишком очевидное в своей странности. Мэтью понял, что ищет собственный способ справиться с ужасными новостями, обрушившимися на него этим утром, и загадки были для него выходом.

Мэтью повернулся к Фавору и Фрателло и сказал:

— Я не могу отделаться от мысли, что вы оба прекрасно владеете нашим языком. А вчера вы говорили на нем, запинаясь. Сегодня же вы оба говорите на нем так, будто и сами родились в Англии. Почему так?

На мгновение оба мужчины замолчали, затем Фрателло сказал:

— Меня кто-то научил. Я не могу вспомнить, кто именно. Может быть, посетитель? Но это было давно. А я, в свою очередь, учил короля Фавора. Я должен был это сделать.

— Вы хотите сказать, что вы не знаете?

— В пожилом возрасте память тускнеет, размывая даже недавние события. Я могу сказать, что ни один из нас не разговаривал на вашем языке уже очень много лет. Но разве мы разговариваем неправильно?

— Более чем правильно, — сказал Мэтью. — А на острове есть другие англоговорящие люди?

— Нет, — ответил Фавор. — Только мы.

— И никто из вас никогда не был в Англии?

— Юный сэр, — кивнул король, — и Фрателло, и я родились здесь. Мы прожили здесь всю свою жизнь и никогда не покидали Голгофу. Мы не хотели бы жить больше нигде. Я ответил на ваш вопрос?