Просто мне хотелось отдохнуть и не вздрагивать каждый раз от резких звуков.

Опять же — выпить чашку кофе, съесть теплый круассан.

— Тихо здесь у вас, — заметила я, отпивая глоток. — И кофе чудесный.

— Зато вчера целое цирковое представление было. Приехали какие-то люди на шикарных машинах и стали искать что-то в мусорном контейнере.

— Да что вы говорите! — Разговорчивый у нас народ. Сейчас дальше рассказывать начнет.

— Мой муж считает, что это были ребята из спецназа. Замаскировались вроде бы. Сказали, что какое-то письмо ищут, а на самом деле пластиковую бомбу искали. Все перевернули вверх дном.

— Ну и как, нашли? — Я принялась слизывать ореховую помадку с булочки.

— Нашли. Банку из-под оливкового масла. А в ней — бомба.

Круассан выпал из моих рук и покатился под стол.

— Вы это серьезно?

Она засмеялась:

— Вот никто не верит. А она даже тикала.

«Скажи мне спасибо, — подумала я про себя, — а то бы твой белый фартучек висел сейчас на антенне „Европа-плюс“ и ловил спортивные передачи».

Бывают же такие совпадения…

Но скорее всего она преувеличила. Бомба наверняка была сделана детьми и нафарширована деталями от будильника, которые и тикали.

— И куда же дели эту бомбу?

— Вы, наверно, подумаете, что я сочиняю на ходу, но они просто позвонили по сотовому и вызвали милицию. Приехала машина с саперами, погрузили банку, то есть бомбу, и увезли. За городом, как положено, и взорвали.

Ну, просто невероятная история. Из кафе я направилась в магазин «Канцтовары». Купила коробку с гуашью, несколько больших листов ватмана и черный маркер.

Дома я нарисовала несколько увеличенных копий того кафельно-красного шедевра, который увидела в музее пациентов психиатрической клиники.

Пока высыхала гуашь, я приготовила себе пару горячих бутербродов. Мне же надо было как-то восстанавливаться.

Закусив, я достала целлофановый пакет с засохшими кусочками теста, найденными мною в туалете филармонии возле мертвой Дани, а из другого пакета вытащила на свет божий серую мужскую куртку со следами крови. Села и стала думать.

Месяц изнурительной гимнастики сделал свое дело. Оля похудела на пять килограммов.

Для своих двадцати пяти она была чуть крупновата, но смотрелась достаточно стройной.

Она сидела на коврике, одна в пустом зале с зеркальными стенами, где каких-нибудь полчаса назад звучала громкая моторная музыка, под которую синхронно выполняли сложные движения двенадцать девушек. Для них час занятий — час удовольствия.

Для Оли же — тяжкий труд. Она пропотела и теперь ждала, когда освободится душ.

Наконец в раздевалке все стихло, девушки ушли. Оля поднялась с коврика и вышла в раздевалку.

Сняла эластичный зеленый костюм, повязку с головы — чтобы пот не попадал в глаза — и голая двинулась в направлении душевой кабины.

— Что вы здесь делаете? — спросила она, прикрыв грудь руками, когда увидела стоящего с каким-то инструментом в руках высокого крепкого парня. — Неужели опять душ сломался?

— Ну, здравствуйте, — сказал он, нервно посмеиваясь. — Не узнаете меня?

У него были совершенно безумные глаза.

Оля вспомнила статью в газете о сексуальном маньяке, который жестоко расправляется со своими жертвами, и у нее от ужаса закружилась голова.

Шаг назад — и она спасена. Ну конечно же, он держал в руке нож. Огромный нож.

— Я узнала тебя, — сказала она. — Как же, конечно, узнала.

Она, стараясь, чтобы это выглядело незаметно, стала пятиться к двери, которая пока еще была не заперта.

— Я, когда ушел от вас, очень скучал, — говорил он, обращаясь словно к воздуху, настолько неопределенный и бегающий у него был взгляд.

— Я тоже, тоже очень скучала. — Она едва выдавливала из себя слова, горло пересохло, ей показалось, что она даже разучилась дышать.

— Давайте включим воду, хотите? — И он, не поворачивая головы, протянул руку и отвинтил кран душа. Напор был сильный, шла холодная вода.

— Я, когда стою под душем, всегда вспоминаю вас. Вэм, вы еще любите меня?

— Люблю.

Он стал раздеваться.

И вот когда он одной ногой был в брючине, а другая запуталась в валявшейся на мокром полу куртке, Ольга метнулась к выходу и выбежала голая в коридор.

— Там маньяк! — закричала она, бросаясь к лестнице. Ни души. Куда же они все делись?!