Джекс рассмеялся.

– Расслабься, Лисичка. Я не собираюсь погубить тебя. – Он взял ее за запястье и притянул к себе ближе, насмешливо изображая танец.

Она отступила назад, и он подался вперед, пока ее бедра не уперлись в твердый стол.

– Что ты делаешь, Джекс?

– Пытаюсь сделать тебя интригующей. – Он склонился ближе. Джекс не касался ее нигде, кроме запястья, но наблюдающие со стороны могли бы подумать, что они находятся на грани поцелуя, лишь глядя на его позу и наклон головы. И только Эванджелине довелось лицезреть его потухший мертвый взгляд. – Раньше ты была незначительной угрозой, которую, по мнению окружающих, можно с легкостью устранить, если не смотреть в твою сторону. Но теперь, когда я почтил тебя своим вниманием, счесть тебя незаметной будет не так просто.

– Ты слишком высокого о себе мнения, – прошипела Эванджелина.

Но люди определенно смотрели. По крайней мере половина присутствующих уставилась прямо на них. Боковым зрением она уловила, как Кристоф Найтлингер достал перо и начал что-то записывать в блокнот.

– Если тебе повезет, – пробормотал Джекс, – Аполлон тоже наблюдает и сгорает от ревности.

– Я не хочу вызывать его ревность.

– Ты должна. Это упростит задачу, потому что Аполлон – первый человек, которого я хочу, чтобы ты поцеловала.

Одним из своих неестественно резвых движений Джекс отпустил ее запястье, вытащил из сапога украшенный драгоценными камнями кинжал и уколол кончик безымянного пальца. Темно-алая кровь заблестела ослепительными крупинками золота.

Эванджелина попыталась отстраниться, но он действовал быстрее. Джекс поднес к ее рту палец и прочертил вдоль губ кровью. Металлической и сладкой. Невероятно сладкой. Она хотела возненавидеть этот вкус, но он был скорее ощущением, чем оседающим на языке послевкусием. Чувством, напоминающим идеальный заключительный аккорд, прежде чем сон окончится. Последними проблесками солнечного света перед надвигающимся дождем; упущенными желаниями, которые почти осуществлены. Эванджелина хотела слизнуть с губ…

– Нет. – Джекс сделал быстрый жест рукой, накрыв ее губы своими пальцами. – Не облизывай, ты должна позволить крови впитаться в губы, иначе магия не сработает.

Эйфория Эванджелины превратилась в холодный, липкий ужас. Заключая сделку с Джексом, она боялась целоваться с незнакомцами – но ей и в голову не приходило, что поцелуй может навредить им, что Джекс может запятнать ее губы кровью и заразить своей магией.

– Что ты сделал? – спросила она. – Что случится, если я поцелую принца Аполлона?

– Когда, – бесцеремонно поправил Джекс. – Если ты не поцелуешь принца Аполлона до окончания сегодняшнего торжества, то умрешь. Что будет очень досадно, ведь есть способы и получше уйти из жизни. – Бесстрастные глаза Джекса опустились на рот, который он только что окрасил своей кровью.

А затем он направился к остальным участникам вечера.

Эванджелина не знала, подвластно ли время магии и работает ли она на Севере иначе. Но она готова была поставить свою жизнь на то, что в тот самый миг, как Джекс зашагал прочь, ход времени ускорился.

Ужин проходил за изысканно накрытым столом, окружавшим дерево-феникс. Стол был уставлен оловянными кубками и медовыми свечами в форме замков, а рядом с каждой тарелкой стояли деревянные фигурки крошечных драконов с именами. Имя Джекса разместилось подле ее имени. Он не явился на ужин, но его кресло никогда не пустовало и привлекало к себе любопытных вельмож: Принц Сердец, очевидно, был прав, говоря, что его внимание сотворит чудеса с ее известностью.

Все вокруг проявляли дружелюбие в духе «Я говорю с тобой только потому, что кто-то другой выставил тебя как важную персону». Эванджелина услышала немало комплиментов, начинавшихся словами «Какой красивый цвет волос, прямо как у той принцессы», – и, конечно, никто не мог вспомнить, какое у той принцессы имя или за каким принцем она была замужем, но едва ли не каждый акцентировал на этом внимание. Эванджелина изо всех сил старалась быть учтивой и вежливой, но все, о чем она могла думать, – это поцелуй с принцем Аполлоном. Часть ее была слегка заинтригована этой идеей – кто бы не захотел поцеловать принца? – но Эванджелина не желала, чтобы все случилось именно так. Она не желала навязывать ему свое общество, но и не знала того, почему Джекс хотел, чтобы она это сделала. Чего Джекс собирался этим добиться?

Ей хотелось надеяться, что Принц Сердец пошутил, сказав, что она умрет, если не поцелует Аполлона до окончания сегодняшнего вечера. Но Джекс создавал впечатление человека со смертельно серьезными намерениями, даже если его слова звучали будто насмешка. А учитывая то, как он бросил ее, когда она обратилась в камень, Эванджелине с трудом представлялось, что его может заботить тот небольшой факт, что она обратится в труп. Или…

– Простите, мисс Фокс. – Дворцовый слуга похлопал ее по плечу. – Пришло ваше время умирать.

Эванджелина вздрогнула, но быстро осознала, что слуга сказал совсем не это. На самом деле он сказал: «Пришло ваше время встретиться с принцем». Но в тот момент ей казалось, что это одно и то же. В голове возникала лишь одна версия, почему Принц Сердец хотел, чтобы она поцеловала принца Аполлона: Джекс хотел его убить. Джекс окрасил ее губы своей кровью, передав часть своей магии, а дар его заключался в роковом поцелуе – и это, вполне возможно, означало, что и поцелуй ее теперь смертелен.